Вегетация

— Так рубляни нужны! Я девушка одинокая, никто меня не содержит!

Егор Лексеич тяжело вздохнул.

— Фудин, — сказал он, — позови Деева и Булатову.

Вручив сигнальные ракетницы, Егор Лексеич отправил Калдея на один конец посёлка, Вильму — на другой. Калдей что-то недовольно проворчал, а Вильма выслушала распоряжение бригадира молча.

— Встретятся чумоходы — пускайте ракету и возвращайтесь, — пояснил Егор Лексеич. — Если всё спокойно, то просто ждите моего звонка с отбоем.

По главной улице Вильма отошла от мотолыги подальше, затем укрылась в узком проулке и достала из кармана телефон.

— Алло, это я, — тихо сказала она непривычно мягким голосом. — Мы на Банном… Нет, ничего не случилось… И Бродяги тоже нету. Не знаю я, откуда его бригадир возьмёт… Когда ты меня заберёшь? Ладно, позвоню завтра…

Вильма спрятала телефон, осмотрелась, по проулку двинулась к озеру, которое ярко сверкало сквозь сосны, и на поперечной улице, заросшей лесным папоротником, повернула обратно — в ту сторону, где осталась мотолыга.

Калдей тоже не собирался никого караулить: он Типалову не собака сторожевая. Он напрямик проломился через пару дворов с берёзами и ёлками, через кусты, и наткнулся на вполне пригодный дом: бревенчатый, большой, с просторной дощатой верандой. Пошарив по комнатам, он отыскал крепкое кресло, выволок его на веранду и уселся, намереваясь переждать часок-другой. Для такого дела у него имелась с собой плоская фляжка-поллитровка.

Калдей отвинтил колпачок, глотнул водки и занюхал рукавом. Хорошо… Солнце греет сквозь листву, ветерком обдувает с озера.

Калдей потянулся, кресло под его грузной тушей заскрипело. Ему ничего не надо. За чумоходами бригадир пускай сам бегает. Он, Калдей, сыт, бабу ему не хочется — утром эта сучка обслужила, и вкалывать он ни хрена не намерен, можно покемарить… Калдей глотнул ещё раз, прикрыл глаза и расслабился.

А через полчаса около веранды бесшумно появилась Вильма.

Она помедлила, проверяя, спит ли Калдей, и осторожно поднялась по деревянным ступенькам на веранду.

Она была маленькая, лёгкая, и доски под её ногами даже не прогибались. В руке она держала ракетницу.

Она приблизилась к спящему Калдею и внимательно всмотрелась в его лицо. Потом нацелила ракетницу ему в лоб, передумала и нацелила в глаз. То, что она сделала утром, ей было безразлично. Муж и не такое заставлял её делать, и ещё бил. Но побои — беда привычная. А этот боров может рассказать бригадиру о её звонках Алабаю. Конечно, Типалов её не застрелит.