Вегетация

Ободранная кабина, поскрипывая на ржавой штанге, всё никак не могла взлететь — ехала и ехала над травой, над кустами, над мелкими ёлочками.

— Вырвались? — хрипло дыша, спросил Егор Лексеич.

— Рано утверждать, — сухо сообщил Холодовский, сунулся к разбитому окну и выставил в пролом ствол автомата. — Харвер идёт за нами.

Мимо кабинки, жужжа, пронеслись два коптера.

Харвер вынырнул из леса и даже не отвлёкся на здание станции — сразу повернул к трассе канатной дороги. Он будто бы и не спешил, уверенный, что люди никуда не денутся, шагал широко и свободно — и нагонял кабину.

С его спины поднялась и распрямилась ручища с чокером, зубчатые челюсти захвата раскрылись. Расстояние между кабиной и чокером неумолимо сокращалось. Мелькали столбы опор. Маринка стискивала подлокотник кресла. Неужели в механике канатной дороги что-то сломалось и кабина не взлетит уже никогда?

— Что ж так медленно тащимся? — в отчаянии прошептала Алёна.

Холодовский дал короткую очередь, потом другую.

Бесполезно.

И вдруг кабина начала подниматься. И сразу раздвинулось пространство: лес будто бы просел, здание станции вдалеке наклонилось, показав заросшую мхом кровлю, и распахнулась блестящая плоскость озера.

Но харвер не отцепился. Огромная механическая зверюга продолжала погоню, проворно перебирая голенастыми ногами. Длинная лапа тянулась к дырявому яйцу кабины, подвешенному на штанге к тросу. Люди в кабине молча смотрели, как широкие челюсти чокера хищно клацают совсем рядом, хотя и впустую.

Если бы харвер был поумнее, то лапой оборвал бы трос, чтобы кабина упала, однако на эту идею микропроцессоров комбайна не хватало. Зато ни уклон горы, ни угловатые скальные выступы лесной машине ничуть не мешали: харвестер был спроектирован для передвижения по косогорам и буреломам. И он уверенно топтал ёлочки, легко перешагивал каменные глыбы и ловко влезал на крутые откосы. Над канатной дорогой, как вороны, кружили два его коптера.

Там, впереди, склон становился совсем крутым. Это означало, что харвер вскарабкается на него и всё же лапой достанет кабину. Алёна и Егор Лексеич не глядели в окна — они измученно ждали, когда доедут до конца, а Маринка и Холодовский видели, как харвер, опередив их, упрямо лезет на обрыв, чтобы приблизиться к добыче. Холодовский обречённо бил из автомата по комбайну, но тот казался неуязвимым. Маринка сжалась, готовая выпрыгнуть наружу.