Великая Кавказская Стена. Прорыв 2018

— Что-то я плохо соображаю, — признался Джон Кебич и налил водки, но уже на донышко, потому что изрядно был пьян.

Феликсу показалось, что они приуныли — не туда пошёл разговор.

— А какие козыри? — спросил Виктор Бергамаско и перевёл на Феликса любопытный взгляд.

Интересно ему стало, что нового может сказать им русский, который и водку из горла может пить, и выворачивается, как угорь.

— Какие? — ехидно уточнили они хором, чтобы он не тянул кота за одно место.

Первый козырь, который Спиридонов разыграл виртуозно, к величайшей радости Феликса, заключался в том, что все доходы от нефти и газа он направил на социальные выплаты.

Сумма, конечно, получалась смехотворная, всего-то от трех с половиной до пяти тысяч рублей на каждого человека, включая младенцев. Однако… желание пожить на халяву перевесило здравый смысл. Население оказалось диким, как бабуины на плантации кукурузы, — все сожрать, ничего не оставить. Населению было наплевать на здравый смысл и государство, населению хотелось жить радостно и счастливо, желательно сейчас, а не завтра. К счастью, весь мир давно уже так жил, а время обещаний кончилось. Пришло время расплаты, и Владимир Трофимов попался на этом.

Об этом Феликс и сообщил, опустив, разумеется, о диком народонаселении и государстве. В последний момент в нём взыграл патриотизм, и нечего было расшаркиваться перед иностранцами, хотя, пожалуй, от одного из них зависела его карьера. Недаром Джон Кебич таскался за ним по Европе и, должно быть, строчил отчёты в Лэнгли мистеру Биллу Чишолму.

Подлые они все, решил Феликс, ужас, какие подлые, нагибают нашего брата журналиста почём зря.

Но они почему-то хотели от него не этого. Разумеется, его реакция их забавляла, но на уме у них было ещё что-то, чего он не улавливал.

— Ну и что? — хмыкнул Джон Кебич, и Феликсу показалось, что он подмигнул Виктору Бергамаско. — Это мы знаем. А что ещё?

— Финансовый ресурс, — уверенно сказал Феликс.

Джон Кебич цыкнул зубом и сказал:

— Почему это? — обиделся Феликс и приготовился дать ему в зубы или в выступающую, как галоша, челюсть.

Хорошая, кстати, мишень для кулака.

— Ты не всё знаешь, — заверил его Виктор Бергамаско, цедя водку, как молоко.

Феликс так не умел. Его передергивало, словно он вливал в себя кипяток. Не хватало закуски: красной икры и чёрного хлеба с маслом.

— Чего я могу не знать? — уточнил Феликс, он сунул было в рот костяшку большого пальца, но передумал. Спокойно, Бонифаций, спокойно, сказал он сам себе.