Великая Кавказская Стена. Прорыв 2018

Голова у него кружилась, и он не мог засунуть ступни в туфли.

— Потому что, — равнодушно сказал толстяк. — Сам увидишь.

В окно Феликс действительно увидел, как из бронированной машины, которая затормозила у КПП, выскочили люди в чёрном — шариатская стража, и через минуту его уже волокли в машину, вымещая на нём злобу. Но Феликсу уже было всё равно, убьют, решил он, ну и пусть.

— Это что такое?! — закричал Александр Гольдфарбах, когда Феликса толкнули на стул в комнате с голыми стенами.

Александр Гольдфарбах тыкал Феликсу в нос тем, что осталось от флешки.

Феликс криво усмехнулся: мешали выбитые зубы и рассеченная губа. Первое, что он сделал, когда его на минуту оставили одного в камере, сорвал флешку с ноги и раскусил её зубами. Зубы были не в счёт. Зубы были не нужны, тем более что его действия не остались не замеченными: ворвалась охрана и заставила выплюнуть изо рта всё, что там было, включая зубы.

Теперь это в качестве вещественного доказательства лежало на столе.

— Провёл ты меня, брат, надо признаться, хитро, — поднялся из-за стола Александр Гольдфарбах.

Она была настроена решительно, но плохо представляла, что можно сделать с Феликсом. Должно быть, это не входило в её обязанности — убивать. Она была тактиком, выполняющим чужую волю, и на поле боя, именуемом психологией, разбиралась лучше всего.

— В чём? — спросил Феликс, вытирая кровь с губ, которая у него никак не хотела останавливаться.

Его мучила жажда, а ещё сильно болела голова, так сильно, что моментами он не понимал, что с ним происходит. И вообще ему казалось, что события, текущие мимо него, нереальны, что всё это сон, что можно проснуться с Гринёвой в одной постели и быть вечно счастливым.

— Рассказала нам всё твоя подружка.

Несомненно, Александр Гольдфарбах должен был подыгрывать, но почему-то опаздывал с реакцией.

— Какая? — спросил Феликс невпопад.

У Норы Джонсон сделалось напряженное лицо, она растерялась.

— Какая? — переспросил Александр Гольдфарбах и вздохнул. — Неважно, какая. Рассказала, и всё!

А-а-а-а… подумал Феликс, и ты боишься. Он вдруг понял, что они здесь хозяева и хотят получить своё так, чтобы больше никто ничего не услышал.