Великая Кавказская Стена. Прорыв 2018

Поэтому все эти разговоры о демократии Феликс считал не более чем лицемерием по отношению к наивной публике. И эту наивность в ней надо подпитывать, думал он, дуракам закон не писан, а то моё светлое будущее не состоится.

— Ты что, меня учить будешь? — чуть изменил голос Александр Павлович.

— Нет, — уступил Феликс, полагая, что на этот раз начальство умнее его.

— Поезжай. Ты прекрасно знаешь, что нужно сделать.

— Знаю, — ответил Феликс. — Как обычно, гвоздь программы.

Незаметно для самого себя он принялся грызть сгиб большого пальца.

Он всегда так делал, когда попадал в затруднительное положение. Конкретно, сейчас это затруднительное положение выражалось в больной голове и слабости во всём теле. Хотелось завалиться в постель поспать ещё минут шестьсот.

— Ну и ладушки, — обрадовался Александр Павлович. — Инструкции я тебе сбросил по почте. Это как раз по твоей части.

— А почему так рано, — удивился Феликс, — целых три дня?

— Целесообразней, — туманно пояснил Александр Павлович.

Странно, удивился Феликс, грызя костяшку пальца, такой спешки ещё не бывало.

Неужели Соломка что-то заподозрил и провоцирует меня, подумал он вдруг и заволновался, чего за собой никогда не наблюдал. Нет, не может быть, ведь это же игра. Во-первых, я ни разу нигде не прокололся, а во-вторых, веду себя, как целомудренная девица, в-третьих, не возбуждаю ничьей зависти. Просто я нервничаю, решил он, и, отбросив эту мысль, как прах с ног, поинтересовался:

— Заварушка, от которой вздрогнет мир?.. — бодро сказал он в телефон.

— Что-то вроде этого, — согласился Александр Павлович. — Хорошая фраза для передовицы. Я всегда знал, что ты профессионал даже в три часа ночи. Далеко пойдёшь!

— Спасибо… — сказал польщенный Феликс. Все-таки умеет начальник когда и где надо поджечь порох. Неплохой мужик Александр Павлович. Совсем даже неплохой, стану начальником отдела, буду с ним на равных виски пить, тогда он не посмеет будить меня ни свет ни заря и учить жизни.

В спальню падал тусклый свет фонарей, колыхалась штора, и сквозь открытое окно был слышим вечный шум вечного города.

Кризис кризисом, а машины мчатся по-прежнему и по-прежнему не дают уснуть. Интересно, где все берут бензин? Мне положено по долгу службы, тихо радовался он, за меня платит фирма, а остальным? Неужели жгут свои клапана «самопалом». Самопальным бензином называли всю ту муть, которую продавали умельцы по обочинам дорог и которой можно заправлять разве что тракторы или ездить до тех пор, пока не застучит движок.