Великая Кавказская Стена. Прорыв 2018

Посему он ни за какие деньги не желал никуда переезжать. Однако коммуналка — это пережиток коммунистического прошлого, искореняемый властями со всей очевидностью, на которую они были способны. Так что в скором времени Герману Орлову светила либо новая, но маленькая «двушка» в любом на выбор спальном районе, либо такая же шикарная, но всё-таки старая на его родной улице Фурштатской — как карты лягут, вот он и нервничал, полагая, что государство, как всегда, обманет и не покривится.

— Не отнимут, — кисло согласился Лёва Аргаткин, — а мне квартира нужна.

Верка третьего ждёт.

— Фиг ты её теперь получишь, — почти враждебным тоном сообщил Герман Орлов. — Или где-нибудь на Сахалине предложат, когда турнут под зад коленкой.

Под ногами скрипело стекло и крошилась штукатурка. Пули «тук-тук» бились о стены. На прилетающие издали гранаты оба не обращали внимания, потому что если уж она попадёт, то попадёт, не отвертишься, но опять же, это явление относилось к разряду редких, стало быть, можно было не особенно беспокоиться.

— Это точно, — покорно согласился Лёва Аргаткин, который больше смерти боялся быть уволенным в запас, потому что по-настоящему ещё и не служил. — Теперь мы все в большой жопе.

Армию и полицию за ненадобностью в очередной раз сокращали, и многие догадывались, что на гражданке делать нечего: кризис, массовая безработица, зависть по отношению к военным, которым при Трофимове платили большие деньги и бесплатно давали квартиры.

Так что сводные летучие отряды спецназа — это лучшее, на что можно было рассчитывать в жизни. Вот и затыкали ими дыры то там, то здесь, и понятно было, что при таких условиях прорыв — это дело времени. А надеяться на силы ООН не приходилось по причине их лицемерия — только на себя да на русский авось.

— О! — обрадовался Герман Орлов. — Наконец слышу слово мужа. Разумеется, теперь уже всё равно. Дело сделано: армия, как всегда, отдувается. Затычка во все щели, ёпст! Ну почему так устроен мир, почему? Ёпст! Почему нам не везёт на царей?! Ёпст!

— Я не знаю… — жалобно признался Лёва Аргаткин, на которого воинственные речи Германа Орлова неизменно производили сильное впечатление.

— А я знаю, — оглянулся Герман Орлов, — потому что какой народ, такой и царь!

Казалось, что эта истина открылась Герману Орлову впервые, потому что он замер на бегу, словно в него попала пуля, и лицо у него сделалось просветлённым.