Великая Кавказская Стена. Прорыв 2018

Должно быть, он вместе со своим хозяином думал, что в жизни всё горькое, кроме мёда, но даже и мёд тот тоже горький, как полынь, а, стало быть, радоваться особенно нечему, разве что спирту, плещущемуся во фляжке, который нос почему-то очень любил нюхать.

— Не может быть, — не поверил Игорь, одновременно слушая командира и следя за окнами, из которых он периодически стрелял, целясь между соснами, где за пеленой летящего наискось тополиного пуха, как черти, мелькали бородатые фигурки с чёрными повязками на головах.

 — Десять тысяч — это много!

Боевики поливали из подствольных гранатомётов, и гранаты в большинстве своём не долетали, а рвались где-то на нижних этажах.

Игорь Габелый был хорошим стрелком, с отличной реакцией и с шестым чувством, которое не раз спасало ему жизнь, поэтому и любил мощное оружие, на которое можно было положиться, как на самого себя: «попал и забыл».

Пули на шестой этаж залетали под острым углом и с визгом рикошетили куда попало.

За стенкой тоже стреляли, и порой оттуда слышались радостные крики Драганова и Котлярова. Вначале боя всегда так весело, а потом возбуждение сменится усталостью и апатией, и ничего не хочется делать, кроме того, как спать, спать, спать и ещё раз спать.

— Одна надежда, что уйдут в Минводы, — цинично сказал Севостьянихин, — или в Будённовск, зачем им какой-то курорт? — нос его при этом задиристо приподнялся, почти как хобот у слона, но чувствовалось, что даже он не верит словам хозяина и настроен крайне скептически, как новобранец первые три месяца в армии.

— Поживём — увидим, — ответил Игорь Габелый, меняя рожок и набивая опустевший, благо патронов было валом, целый склад под боком, поэтому при умелой обороне можно было сражаться хоть до посинения.

После того как Пятигорск стал приграничным городом, отдыхающие ездили сюда крайне редко — только сумасшедшие, и городок под Машуком, который с таким восторгом описывал Лермонтов, превратился в призрак.

Так что все гостиницы и здравницы были в полном распоряжении военных и полиции. Правда, не было отопления, номера были в плесени и вода подавалась по расписанию, но зато можно было поселиться в любых апартаментах, какие душа возжелает, — хоть в суперлюксе, хоть сразу в трёх суперлюксах. Людям, привыкшим к казарменной жизни, они казались шикарными.