Великая Кавказская Стена. Прорыв 2018

Олег Вепрев, который потерял шлем и был перемазан сажей и копотью с головы до ног, сказал:

— Андрей Павлович, самое время разведку делать.

Севостьянихин с ним согласился:

— Вот и пойдёте вдвоём. Людей возьмите, больше пяти не надо — заметят. Значит, надо найти Лёшу Ногинского. Чую я, он рядом притаился. А на связь боится выйти. Слушают нас боевики. Техника у них заморская.

— Это точно, — согласился Олег Вепрев, однако кисло поморщившись. — Поди, сканеры и все наши радиочастоты есть.

Они даже не стали эту тему обсуждать не только потому, что давно и многократно её обсудили, обсосали и сделали соответствующие выводы, а потому, что она всем до чёртиков надоела: сидят в штабах жучки, тыловые крысы, прихлебатели славы всех мастей и сливают боевикам информацию, естественно, за деньги да за привилегии.

Под ногами крошились стекло и штукатурка, в стене зияла дыра от гранаты, пол был залит кровью. Боевики изредка постреливали, пули с щелчком залетали на шестой этаж, как град во время грозы.

— Пощупать по окрестностям, найдите слабину у боевиков, туда и ударим, а потом развернёмся и с обеих сторон, ну, как обычно.

— А штаб? — спросил Олег Вепрев, которого, как и всех, тревожила эта мысль.

— Чёрт знает, что там происходит. Сунемся в ловушку. Нет, надо ударить там, где нас не ждут, — сказал в задумчивости майор Севостьянихин. — Ты рану-то свою обработай, а то кровищи.

Игорь не заметил, как кровь накапала ему на грудь. Со стороны верхнего рынка раздались выстрелы.

— Ёпст! Что такое?! — Севостьянихин кинулся к окну.

— «Дикие гуси» ушли!

Севостьянихин впервые за день выругался от души, не потому что «дикие гуси» ушли, а потому что оказались дураками. Кто бегает в открытую по городу, когда бой идёт. Сквозь дома нужно. Сквозь дома, взрывая стены! И то нарвёшься на засаду. В общем, в таком деле нужны нюх и верный расчёт. А у начальников полиции расчёта нет, а только одно-единственное желание: сбежать подальше от войны, и трибунал их не волнует, и совести у людей нет, не говоря уже о славянской гордости.

— Называется, под шумок, — сказал он и поморщился так, что непонятно было, одобряет его нос поступок «диких гусей» или нет, ближе своя рубашка к телу или долг превыше всего?

— Чёрт с ними, — сказал Лёва Аргаткин, который прибежал за патронами. — Они даже за БТРами не сунулись. Понимали, что не обломится.