Великая Кавказская Стена. Прорыв 2018

Совсем рехнулся, понял Игорь, крыша съехала.

— Ладно… — произнёс он и, наклонившись, прошептал ему в ухо всё то, что сказал часовой.

Теперь его точно не удержишь, подумал он, теперь Вепрев будет сам не свой — и хорошо бы из-за своей контузии, а то ведь по глупости заводится.

— Ах, скотина! — Олег Вепрев оскалился, как волк, и пнул мёртвое тело, кровь из-под которого текла вниз по наклонной улице и напротив подъезда собиралась в лужу. На её поверхности плавал мусор: какие-то веточки и тополиный пух.

Прятать тело было бессмысленно.

Но Олег Вепрев настоял, и они перекинули его за забор, под цветущую сирень.

— Пусть поищут, — мстительно сказал Вепрев, и глаза у него стали мутными-мутными, как после недельного запоя.

— Ну и правильно, — рассудительно согласился Герман Орлов, вытирая руки о штаны. — Чёрт с ним, со щенком. Я таких навидался. Пацан пацаном, а у самого пистолет в кармане. Мне их любить не за чем. Они Кавказ отхапали и на Кубань рот раззявили. Чего мне с ними цацкаться?!

Порой Герман Орлов был способен примирять людей в отряде, и все понимали, что Герман Орлов всегда прав, и правда эта выстрадана кровью и жизнями, и жалеть пацана нечего, но Игорю почему-то всё-таки было его жалко.

Убивать молодых всегда жалко, даже если они твои враги.

На крытом рынке горели склады. Сизый дым выбивался из-под черепичных крыш, его прибивало к земле и несло широкой полосой в сторону Машука. Зачинались дымить торговые ряды под яркой голубой крышей. Ясно было, что если боевики где и сидят, то только в центральном помещении, откуда гостиница как на ладони, а стрелять из больших арочных окон одно удовольствие.

Смущало только высотное здание из синего стекла — оно, как айсберг, возвышалось над кварталом. Посади туда снайпера и горя не знай, иначе можно было считать духов большими дураками — ну не в самом же деле, думал Игорь, разглядывая перекрёсток и прилегающие улицы в бинокль. Прямо торчало это самое здание из стекла и бетона, которое так беспокоило Игоря, справа виднелся розовый угол почты, а с левой стороны находился крытый рынок.

Обычно шумный и суетливый район был пуст, как равнины Марса. Тёплый ветер гнал тополиный пух, и если на секунду отвлечься, то казалось, что идёт снег, и приятно было представлять, что ты дома, в Санкт-Петербурге, готовишься к первой лыжне. Если обойдётся, подумал он, то уедем с Боженой, и прости-прощай этот чёртов Кавказ, который мне опротивел до печёнок, и больше сюда ни ногой, ни за какие коврижки, даже на самый модный курорт.