Великая Кавказская Стена. Прорыв 2018

Для коренного американца он слишком хорошо говорил на русском языке. Разве что иногда неверно делал ударение. Видно, хорошо его готовили, порой с неприязнью думал Феликс. Уж слишком рязанская морда была у рыжего мистера Чишолма. Такого, если одеть попроще, в телогрейку или твидовый пиджак, в толпе не различишь. Но теперь-то совсем другие времена, успокаивал себя он. Теперь мы братья, как писали китайцы, навек. И всё равно в глубине души ему было неприятно: с одной стороны, он чувствовал сыновнюю потребность в общении, а с другой — не лежало у него сердце до конца к мистеру Биллу Чишолму, не то чтобы он ему не доверял, а скорее, ещё не понял своих ощущений и поэтому остерегался, но так, чтобы мистер Билл Чишолм ничего не заподозрил.

Нужен был ему мистер Билл Чишолм, очень нужен — для светлого будущего и обеспеченной старости.

Лёха не выдержал молчания Феликса, подался в бар и прицепился к блондинкам с вялыми лицами. Он угощал их водкой и вопросительно заглядывал в глаза. Чего он там искал, было огромной тайной, но на женщин его приёмы действовали обезоруживающе.

Они теряли своё главное достоинство — недоступность, и Лёха Котов, разумеется, этим пользовался в своих корыстных целях.

Феликсу почему-то стало противно, он отвернулся и принялся разглядывать лётное поле. Оно было в клочьях тумана, и должно быть, рейс откладывался именно из-за этого. Не хотелось думать, что Минеральные Воды уже захвачены моджахедами. С одной стороны, армия обязательно должна обосраться по полной. С другой стороны, население Имарата Кавказ — это символ «новой свободы», дикие сыны Востока.

Первая статья почти готова. Преддверие ада. Заварушка, от которой вздрогнет мир, вспомнил он названия, которые придумывал. Затем последуют сам ад и постад. И всё равно задумки не нравились ему. Неправильно это было, хотя и в русле исторического процесса. А исторический процесс, как известно, повернуть вспять невозможно. Диалектика, однако, которую всеми фибрами души поддерживала передовая и могучая Америка.

— Иди сюда! — крикнул Лёха, призывно махая руками.

Но Феликсу вдруг стало не по себе: чего-то он пропустил, а чего, не понял. Что-то ускользнуло от его внимания, что-то важное, отчего зависело будущее. У него аж мороз по коже пробежал. Захотелось тут же плюнуть на всё, развернуться, поехать домой и завалиться спать. Конечно, его не поняли бы — прежде всего главный. Не объяснишь же, что тебя посетило дурное предчувствие, которое пробрало до печёнок, и страшно, как в детстве.