Я же, оставив с гриднями одну девушку, попрощалась со всеми и отправилась на санях в терем, везя с собой оставшихся раненых.
Во дворе нас уже встречали слуги. Не помню, как добралась до светлицы,сказывалось напряжение битвы. Отказавшись от мытья и еды, обессиленоповалилась на кровать и забылась в беспамятстве.
***
Ставка хана Илдея
Резвые кони несли дружинников по степи, всё ускоряя бег. Под ноги стелился полотном наст, из ноздрей скакунов валил пар. Печенеги, видя погоню за спиной, всё чаще понукали своих лошадей, выжимая остатки сил из обезумевших от страха животных.
Чуяли степняки, что сегодня будет исход их долгого противостояния с русичами, и нет пути назад, надо развернуться и дать бой, но нет сил даже поворотить голову в ту сторону, где сверкают на солнце клинки мечей, где неумолимо преследует их сама судьба.
Вот уже виднеется стан, проступают в морозном воздухе очертания юрт, видно, как дозорные поднимают по тревоге оставшихся в ставке воинов. Илдей разворачивает своего скакуна, дальше отступать некуда, среди шатров бой будет сложнее.
Перед ним приостанавливаются первые ряды воинов, за ними придерживают своих коней и остальные.
Могута сдерживает своего скакуна, подавая знак дружинникам для готовности к битве. В глазах воеводы нет страха, он долго шёл к этому моменту, может смерть и найдёт его сегодня, но он успеет принести ей богатые дары.
Ратники с полуслова понимают своего старшого, с полувзгляда. Молча встают в боевой порядок. Разворачиваются степняки, стараясь остановить панику в своих рядах.
Русичи ждут. В спину бьёт только трус, не по нутру это вежинцам, честным должен быть поединок, лицом к лицу с врагом, от которого столько времени защищали их стены родного города, теперь их черёд, оборонить свою землю, изгнав из неё чужеземцев.
Илдей объезжает своих воинов: боевой дух их сломлен, страх застыл во взгляде. Хан видит это, ведь не в первый раз ему идти на бой. Проехав вдоль незримой черты, где прошла граница его и вежинского войска, он застывает чуть в стороне.
Могута вытащил свой меч, лезвие засияло на солнце, двинулись дружинники на неприятеля, с решимостью в широко распахнутых глазах, с хмельной усмешкой.
Завязался бой, стихли все звуки: неслышно больше щебетания птиц или песни ветра, что летает над пустынными полями, только лязг мечей и стоны умирающих, срываются с уже начинающих холодеть губ, визг и ржание напуганных и раненых лошадей, глухой стук их копыт, который звучит, словно биение заполошного сердца.
