В эту минуту Лазарь осклабился:
- Так ты моих подарков не гнушался, весточки для хана вовремя возил, - лицо его было на удивление спокойно, ждал он своей участи без страха.
Варвара, до этого молча стоявшая поодаль, сделала быстрый шаг к пленникам, лицо исказилось яростью:
- Долго над нами печенеги забавлялись, дозволь, княгиня, и мне над этими потешиться? - воскликнула она, замерев в воинственной позе.
- Стой! - перехватила я её, - потом будем думать, что Ярополку говорить, и убить всегда изменников успеем, а ежели они ещё нам сгодятся?
- Для чего? - взметнулись вверх густые брови Варвары.
"
"- Видела ваш греческий огонь, - обернулась я к византийцу, - есть ли ещё у тебя?
Он сидел с видом чинуши, к которому пришли на приём простые смертные. Смерил меня долгим взглядом, заговорил, словно делал великое одолжение:
- Так ты и есть молодая княжна? – глаза византийца смотрели испытующе. - Умна-а-а, - прицокнул он в деланном восхищении языком. - Не одолел я твоей хитрости, - казалось, пленник рассуждает сам с собой, не особо обращая на нас внимания.
Тут не выдержала Варвара, сжала кисть Лазаря так, что послышался хруст костей. Мигом, как маска, слетела с лица его невозмутимость:
- Стой, воительница, спрашивай, всё отвечу! – и куда вся спесь подевалась?
Так же молча моя телохранительница отошла в сторону, кивнув мне, чтобы продолжила допрос.
- Греческий огонь?
- Ах да, - византиец, морщась, потирал руку, - нет его больше.
Только два горшка удалось привезти. Знаешь ли ты, сколько он стоит?
- Можешь доставить ещё?
- На то нужно разрешение самого василевса, одного золота мало.
Поляница сделала шаг к пленнику.
- Но я могу попробовать, - быстро продолжил он, косясь на разгневанную валькирию.
- Что предлагаешь? – у меня уже созрел план, как использовать диковинку.
- Отправь меня в Константинополь, добуду я тебе ещё греческого огня.
Милава страшно расхохоталась:
- Неужели думаешь ты, змей царьградский (прим.
автора, Царьград – славянское название Константинополя), что отпустим мы тебя? Али глупые девки перед тобой, которым ты в ставке хана юбки задирал?
Лазарь побледнел и осёкся:
- На всё, воля твоя, княгиня.
- Вот именно, то в моей власти жить тебе или сдохнуть, как собаке. Будешь юлить да выкручиваться, велю живьём сжечь, а перед этим шкуру твою продажную снять, - слова сами вырвались из груди, даже обдумать не успела.
