Великий герцог Мекленбурга

– Аникитушка, – обратился я к нему после недолгого молчания, – а ведь мы с тобой с Кальмара вместе были, и никакой такой графини у меня в ту пору не было. Это какой же враг тебе на меня наклепал, а?

Вельяминов промолчал, а я принялся напряженно думать. В курсе моего романа с графиней Спаре было не так много людей. Хайнц Гротте не знал русского, а Аникита немецкого, так что он отпадал. Братья фон Гершовы или бедняга Мэнни в принципе могли проболтаться, хотя они там сами кобелировали со служанками (кроме малыша Манфреда, конечно).

Впрочем, до Клима было далеко и так просто не доберешься, чего нельзя сказать о другом «хранителе военной тайны». Я круто повернул коня и стал искать глазами стрелецкого сотника, в надежде сорвать на нем свое раздражение. А вот и он едет рядом с людьми присоединившегося к нам недавно дворянина и что-то чешет им, пользуясь тем, что нашел свободные уши. Интересно, что этот изверг рода человеческого сейчас вещает очередному простаку? Я, сделав круг, аккуратно пристраиваюсь неподалеку от сотника и изо всех сил прислушиваюсь.

– …а ляхи-то дочь дворянскую, как усадьбу захватили, тут же и ссильничали, ироды!

– И не говори! А девка-то от позору возьми и кинься в воду!

– Знамо дело, куда теперь девке-то? Только в воду или в монастырь, да в монастырь-то еще и не возьмут, поди, с таким-то грехом!

– То-то и оно, что не возьмут! Но девка-то чин-чином утопла, а только князь как узнал, так осерчал.

– Как – чего, вытащил!

– Так в том-то и дело, что утоплую! Однако он и тут не отступился – и ну «Отче наш» читать! А как дочитал, так берет и целует ее в уста при всем честном народе!

– Страсти-то какие, и чего?

– Чего-чего, ожила девка!

– Да не в том диво, что ожила, а в том, что после поцелуя к ней девство вернулось!

– Брешешь, не может такого быть!

– Как же не может, когда из монастыря стариц блаженных звали освидетельствовать и те никакого урона девству не нашли!

– Это где ты видал, чтобы колдуны «Отче наш» читали?

– Не знаю, может, и не святой, я, чтобы он мироточил, не видел, врать не стану, не такой я человек, однако чудеса рядом с ним случаются, и молитвы его Господу угодны, это уж как водится.

Услышанное настолько поразило меня своей дикостью, что я не нашелся, что сделать или сказать.