Великий герцог Мекленбурга

Вид, наверное, при этом был у меня преглупым, а среди народа послышался шепоток: «Ишь как басурманина от ладана-то корежит!» Аут, приехали, зовите экзорциста, блин! Митрополит задержался на мне глазами и, неожиданно благословив меня, ушел, пока я хлопал глазами. Но, видимо, он со мной не закончил, и ко мне мелким шагом подошел служка неопределенного возраста и тихо, на хорошем немецком языке сказал:

– Ваше королевское высочество, его преосвященство просит вас удостоить его визитом и беседой.

Я пошел за ним, слыша за спиной перешептывания прихожан.

– Вот что крест животворящий делает!

Позвавший меня на беседу митрополит Исидор человек непростой. Бывший прежде игуменом Соловецкого монастыря, он сначала приводил войска к присяге Федору Годунову, а через два года венчал на царство Василия Шуйского. Именно он был инициатором договора со шведами, но он же руководил обороной города от них, когда понял, что шведы хотят под шумок захватить Новгород.

Смотрел строго, как будто сверлил глазами. Ну, этим меня не проймешь, я стоял, как послушник перед патриархом, глазки потупил, вся фигура выражала смирение, хоть пиши с меня кающегося грешника. Наконец Исидор прервал молчание:

– Откуда ты ведаешь наш язык, иноземец?

– Я знаю много языков, ваше преосвященство.

– Ты говоришь на нем не так, как мы, но так, будто он для тебя родной. Но это ладно. Чего ты, иноземец, от нас хочешь?

– Меня послал его величество король Густав…

– Это ты Одоевскому рассказывать будешь, – перебил меня митрополит. – Зачем тебя послал свейский король, я ведаю, я спрашиваю: чего тебе надобно? Почто ты смущаешь души христианские? Зачем смуту сеешь?

– Я смуту сею? – возмутился я. – Да вы, батюшка, с этим и без меня хорошо справляетесь! Сегодня одному царю крест целуете, завтра другому, то поляков зовете, то шведов.

– Ко мне надобно обращаться не «батюшка», а «владыко», – наставительно произнес явно обескураженный моим напором Исидор. – Кто ты такой, чтобы судить нас? Разгневали мы, видно, Господа нашего, что послал он смуту на Русь святую. Сколь годов длится Смута, отчаяние владеет умами, и нетверд народ в вере.

– Ничего, недолго осталось, – ответил я ему.