Великий герцог Мекленбурга

– Послушай меня, атаман, – вступил я в разговор. – Больше того, что вы уже сделали, вы ничего сделать не сможете. За стены я вас не пущу, а посады вы уже пограбили да пожгли. Скоро начнутся дожди, и вам ничего не останется, как уйти, потому что зимовать тут негде. Вы сами все разорили. Поэтому послушай доброго совета, иди отсюда подобру-поздорову. Может, там, на Диком поле, вы и рыцари, стоящие за христианскую веру против поганых. Но здесь вы просто разбойники, которых наняли польские паны, чтобы не подставляться под пули самим.

– Ты, князь, верно, надеешься получить подмогу от ополчения, только зря. Король Сигизмунд собрал большое войско и скоро будет под Москвой. Так что им не до вас. Заплатите выкуп – и мы уйдем, не заплатите – будем стоять здесь, пока вы не начнете дохнуть внутри своих стен.

– Ты говоришь, что король Сигизмунд собрал войско и идет к Москве?

– Как интересно, – удивился я и, подойдя к краю стены, нагнулся в сторону казака. – А что, с порохом у короля все благополучно?

Мимолетная тень набежала на обветренное лицо казачьего атамана, потом он широко улыбнулся и заразительно рассмеялся.

– Говорят, его величество, когда взорвался его порох, упал с лошади в такую грязь, что его потом целый день отмывали! При том что грязнее всего были его королевские шаровары!

– А его высочество королевич?

– Не знаю, но тоже обделался!

Мы посмеялись вместе с ним, но казак внезапно оборвал смех и серьезно спросил меня:

– А откуда ясновельможный князь про порох знает?

– Птичка на хвосте принесла… Так что уходи, казак, хватит кровь православную проливать латинянам на радость.

Когда парламентеры уехали, Сильвестр, пристально глядя на меня, задумчиво проговорил:

– Странный ты иноземец – вроде лютеранин, а о крови православной печешься. Ни наших, ни казачьих смертей не хочешь. Отчего так?

– Оттого, владыко, что войска у меня мало.

– Было бы у меня войска довольно, преподобный, – ответил я ему задумчивым голосом, – я бы эту шайку православную по ветру развеял, а тех, кто уцелел, по деревьям бы приказал развесить.

На следующий день казаки ушли. Мы еще три дня не выходили из города, ограничиваясь лишь конными разъездами и разведкой. Наконец вернувшийся из поиска Казимир доложил:

– Ушли казаки, далеко ушли.

– Ну и славно. Мы тут тоже погостили, пора и честь знать.