Великий герцог Мекленбурга

Впрочем, на прямую конфронтацию князь не шел. Митрополит Исидор, как и полагается православному иерарху, также на шведов смотрел косо.

– И что же, никто из новгородцев не хочет видеть своим государем Карла Филипа? – спросил я словоохотливого Мак-Кормака.

– Кто их разберет этих новгородцев! – засмеялся офицер. – Во всяком случае, они рады ему не больше, чем в Шотландии рады Якову Стюарту.

– А это еще что за Маклауд из клана Маклаудов? – вырвалось у меня, когда я заметил шотландца, лежащего почти посреди дороги и, очевидно, пьяного.

Национальную принадлежность было нетрудно угадать по пледу и берету.

– О нет, что вы, этот парень не из Маклаудов, у их пледов совсем другие цвета, – тут же отозвался Мак-Кормак. – Я знаю его, это Джон Лермонт, он конный лучник.

– Увы, мой добрый герцог, для настоящего лонгбоу нужен тис, а он не растет в здешних местах. У нас, в стране вереска, он, впрочем, тоже не растет. Поэтому у нас мало хороших лучников, это чертовы англичане торгуют со всем светом и могут закупать тис.

Поэтому у них много лучников, хотя лучшие стрелки все же валлийцы.

– А это что у него, волынка?

– О да, Джон славно играет на волынке, а еще он слывет бардом и сочиняет баллады!

– Ну надо же, у вас тут еще и поэты есть! И каков он как поэт?

– Честно говоря, так себе, – засмеялся адъютант. – Волынщик из него получше будет.

– Это кто тут сомневается в моем поэтическом даре! – заревел во весь голос некстати проснувшийся Лермонт. – Я вызываю этого негодяя!

– Эй, Кароль, отставить! – вскричал я и обратился к обиженному до глубины души поэту: – Мой добрый друг, я вовсе не хотел обидеть вас, но, уж коли вызов сделан, я принимаю его.

Однако, поскольку вызвали меня, я имею право на выбор оружия, не так ли?

– Дорогой сэр, вы выглядите как благородный человек, и, очевидно, то, что вы сказали, справедливо. Склоняюсь перед вашей мудростью! – пьяно помотав головой, заявил предок великого русского поэта.

– Отлично, коль скоро спор зашел о поэзии, то ее я и выбираю для поединка!

– Друг мой, завтра утром в присутствии всех этих джентльменов мы с вами поочередно исполним по балладе.

Кто сделает это лучше, тот и победит. А эти досточтимые господа будут арбитрами. Вы готовы вынести на их суд свое сочинение?

Озадаченный поэт некоторое время хлопал глазами, но, как видно, мысль выступить перед большой аудиторией пришлась ему по вкусу, и он согласился.

Рано утром за городом собралась большая толпа шотландцев. Даже не думал, что их столько в шведской армии.