Великий герцог Мекленбурга

Монахи с первого взгляда опознали во мне лютеранина и смотрели не слишком любезно, однако когда я пожертвовал им несколько серебряных монет, моментально переменились и пообещали ходить за Казимиром со всем возможным тщанием.

После лазарета я вернулся в дом пана Храповицкого, коего застал в совершенно меланхоличном состоянии.

– Что с вами, пан Якуб? – спросил я его. – Неужели какая-то местная красотка лишила вас жизнерадостности?

– О, это вы, Иоганн, наслышан о ваших успехах! Вы правы и не правы одновременно, мой друг.

– Очень просто, вы не правы, предполагая, что я могу увлечься местными, с позволения сказать, красавицами. Однако вы правильно поняли, что я грущу из-за женщины.

– И кто же та прекрасная панна, похитившая ваше сердце?

– Вы должны ее знать, если служили у пана Остророга.

– Вы меня интригуете, друг мой, я помню все пушки досточтимого Познанского воеводы, но, увы мне, мало знаком с окружавшими его дамами. Хотя… святая пятница, а не прекрасная ли панна Марыся причина вашего несчастия?

– Ну, я не назвал бы это знакомством, панна Марыся вряд ли обратила на меня внимания больше, чем на какой-нибудь подсвечник, освещающий ей путь.

– О, как вы правы, Иоганн, это не женщина, это статуя, холодная и прекрасная.

– Постойте, я покинул пана воеводу и не помню хорошенько всех деталей, однако разве ее не выдали замуж?

– О, вы и это знаете, и это вторая причина моей грусти. Ее выдали замуж за моего двоюродного брата, и скоро они будут здесь.

– Ну да, мой кузен получил должность Смоленского каштеляна и скоро прибудет со всей семьей.

– Весьма вам сочувствую, дружище, хотя, может, оно и к лучшему? Пути господни неисповедимы, а уж образ мыслей женщин, да еще таких красивых, и вовсе непостижим. Возможно, все переменится и предмет вашего обожания посмотрит на вас более благосклонно.

– Ваши бы слова да богу в уши, дорогой Иоганн.

– Говорят, у московитов есть такая поговорка: «На бога надейся, а сам не плошай».

– Что вы имеете в виду?

– Боже мой, пан Якуб, мне ли учить вас галантности? Подарите даме какую-нибудь милую безделушку, осыпьте ее путь цветами, сочините сонет в ее честь! Держу пари, что ваши старания не останутся незамеченными.

– Но откуда вы можете это знать, вы ведь так молоды?

– Разумеется, я молод, что мне было бы с этих познаний, будь я стар? Такого рода знания как раз в молодости и необходимы, а в старости все иначе.