Великий маг, вернувшийся за ней

Я за это время отдохнула, магия восстановила мышцы, но душевная усталость осталась. Последние полтора дня я летала слишком много, делала слишком много, и думала тоже слишком много.

Сейчас Лисар лежал на моей спине. Сквозь чешую я ощущала его тяжесть, но ни малейшей крупицы антиманы не пробивалось сквозь его покров огненного феникса, только перья иногда срывались, уносясь прочь, словно сдутые ветром искры.

Он совершенно точно не справился бы с этим делом без меня, и это порождало сомнения… Не хотела об этом задумываться, но в голову с завидным упорством лезли и лезли мысли: из всех сильнейших магов прошлого только у меня была непреодолимая потребность убить богов — иначе они бы убили меня.

Я самая дерзкая, никто другой не согласился бы на подобную авантюру. Я женщина, а женщин, как думают, легко подвигнуть на свершения ради любви. Женщины обычно жалостливее, готовы расчувствоваться, едва им признаются в долгой и почти трагичной любви. В конце концов, Лисар мог узнать о моём пристрастии к мужчинам помоложе… И у меня был опыт убийства бога… Если бы на его месте я выбирала кого-нибудь для помощи в убийстве богов, я бы выбрала именно себя. И я не знала настоящих договорённостей Лисара с чужаками, даже их последний разговор на острове прошёл без меня, и хотя Лисар не пустил меня туда под разумным предлогом…

Я ненавидела эти раздражающие мысли, но именно подозрительность позволила мне дожить до той своей смерти, и это был потрясающе хороший результат, ведь те, кто начинал со мной наёмническую жизнь, умерли намного раньше.

Не думать о возможности предательства я просто не могла…

Толчок в спину был достаточно резким, чтобы я снизилась на несколько метров, хорошо до воды было далеко. Огонь вспыхнули слева — теперь Лисар летел рядом со мной, и в его тёмном глазу, окантованном горящими перьями, я видела своё размытое отражение.

А на горизонте уже вырастал остров с последним храмом богов.

Глава 32. Взаимное уничтожение

Ощущение божественного присутствия стало острее. Словно с острова и мёртвого города на его склоне сорвали покров, и он засиял, наполнился жизнью.

Теперь храм парил над землёй ровно, почти поднялся выше кромок кратера. Ветер и свет более не застывали возле него, и сияние белоснежных стен усилилось, а трещина, пересекавшая фасад наискосок, сузилась, в то время как сам храм… увеличился раза в полтора.

Мир обновлялся, это ощущалось с неотвратимой очевидностью — я как будто возвращалась в прошлое, и крылья наполняла яркая сила.