Великий маг, вернувшийся за ней

— Мм, — выдала я недовольно и несколько неуверенно.

У меня, конечно, были деньги на пропитание, но в академии я так привыкла есть за счёт Синеглазки, что после побега этого немного не хватало. К тому же Синеглазка явно собирался следовать за мной дальше, так что грубо отказываться от угощения было как-то глупо.

— Позволяю, — величественно согласилась я.

Губы Синеглазки дрогнули, но ему удалось сдержать улыбку. Он смотрел на меня очень тепло и явно расслабляясь после разрешения. И это вдруг показалось мне забавным.

Дав коню шенкелей, я выехала вперёд, ощущая на себе его взгляд.

В близлежащем городе Карсе обоз должен был остаться на два дня, и для удобства мы все поселились на одном постоялом дворе. В обеденном зале собрались почти все путешественники, кроме тех двоих, что сходили в городе, и хозяина обоза с его помощником — у них были свои дела с обменом товаров.

Синеглазка пригласил меня к месту у окна. Рыцари ужинали здесь же. Молчаливые и внешне невозмутимые, они, не сговариваясь с ним прямо, сели за отдельные столы, создав между мной с Синеглазкой и остальными посетителями свободную зону.

Такое отделение от остальных людей тут же испортило мне настроение, так что никакие угощения не могли этого исправить. А с угощениями Синеглазка расстарался: и свинина с черносливом, и гусь в острой панировке, и рыба в сладком соусе, и фрукты, и сыры, и кремовые пирожные, и орехи, и вино — наш стол ломился от вкусностей, словно Синеглазка стремился накормить меня за все дни разлуки.

Сам он едва пригубил вина, больше налегая на фрукты и орехи с сыром.

И чутко следил за моим выражением лица. Я не скрывала раздражения, но попробовала всего понемногу и пила больше него: хмельная сытая девушка кажется более безобидной, чем трезвая и голодная. А я хотела, чтобы Синеглазка расслабился и точнее обозначил свои намерения.

Но он просто смотрел.

Не спрашивал ни о чём.

И его яркие глаза будто смеялись над моим нескрываемым гневом.

Это становилось невыносимым. Раздражало. Он играл со мной, словно кот с мышкой.

Но я не мышка, и в груди вскипал гнев, вместе с хмелем растекаясь румянцем по щекам. Казалось, этот румянец вызывал у Синеглазки ещё больше умиления, выражение его лица становилось всё более нежным, и моё сердце стучало чаще.

От этого взгляда я задыхалась.

«Довольно!», — я резко опустила кружку на стол, и от этого звука все посетители оглянулись на нас. Зрачки Синеглазки расширились, он внимательно смотрел на меня.

— Идём, — тихо сказала я, поднимаясь.