Великий маг, вернувшийся за ней

Некоторые толкали тех, кто были впереди, те оборачивались, замечали меня, пошли шепотки… Настроение в забитом коридоре становилось всё более странным.

«Это просто поразительно…» — Арман смотрел на залитое слезами лицо Варды и поднял руку так, что она оказалась на уровне груди великого магистра Вивария, после чего прошептал:

Виварий без слов достал свой платок и вложил в ладонь Армана.

— Его величество… он так боялся, — срывающимся голосом продолжила Варда и прижала мокрый от её слёз платок Армана к губам.

Она всхлипнула. Арман с обеспокоенным видом вручил ей платок великого магистра и попросил:

— Говори смело, милая, мы сделаем всё возможное, чтобы помочь его величеству.

Если бы Арман не был абсолютно уверен, что заговорщики уже отравили короля, он бы не усомнился в рассказе Варды — настолько правдоподобно она всё разыгрывала.

Сейчас она сидела на софе, окружённая гостями, в числе которых был бледно-зелёный от ужаса помощник канцлера, и проникновенно рассказывала, как её привели к королю, а тот рассказал ей о готовящемся на него покушении, помог ей выбраться из западни, чтобы она воссоединилась со своим женихом, и сбежал по тайному ходу.

Её трепет, слёзы, выражение глаз, тон — всё было идеально, не в каждом театре встретишь такую мастерскую игру. Конечно, каждому человеку приходится иногда лгать, но в её исполнении это было какое-то высшее мастерство перевоплощения, на первый взгляд плохо сочетающееся с карьерой наёмника и военного.

Вот только, немного подумав, Арман-Лисар понял, что в случае Варды это естественно, и его сердце кольнуло: чтобы выжить, она должна была уметь вызывать не только страх, но и жалость. Она начинала с воровства. Наивно полагать, что ребёнок всегда будет удачлив в этом деле, её наверняка ловили на месте преступления, и тогда только умение разжалобить людей могло стать спасением.

Варда снова всхлипнула — так естественно, так обречённо…

— Я… я боюсь, что мне не поверят, — она вытерла слёзы под глазами, но на щеках остались следы влажных дорожек. Её потупленный взгляд вызывал сочувствие. — И я сразу хочу сказать, что это не моё мнение, а только то, что я услышала от его величества…

— Говори же! — великий маршал Ниобус не выдержал.