Ей было явно не по себе, и Линли устыдился собственной настойчивости.
— Это не так важно, — сказал он.
— Просто вы выглядите… не так, как с утра. Словно тяжесть на вас навалилась. Морщины прорезались в уголках рта. — На гладкой коже все отчетливей проступал застенчивый румянец. — Прежде их не было.
— Ясно.
— Вот я и подумала; наверное, вы встречались с ней.
— Вы сразу же угадали.
— Похоже на то. Я хотела понять, как вы выносите чужое уродство, уродство чужой жизни."
"— Я уже несколько лет этим занимаюсь.
Приходится привыкать, Стефа. — Перед его умственным взором замелькали непрошеные воспоминания: крупный мужчина, задушенный за столом в своем кабинете; неподвижное тело чумазой девчонки с воткнутым в вену шприцем; зверски изувеченный и замученный насмерть юноша… Можно ли привыкнуть к темной стороне человеческой души?
Стефа с неожиданной откровенностью посмотрела ему прямо к глаза:
— Это же все равно что в ад заглядывать.
— Вроде того.
— Но почему вы не бросили все это? Не бежали прочь сломя голову? И никогда не пытались? Ни разу?
— Невозможно всю жизнь убегать.
Стефа отошла от него, снова обернулась к окну.
— Я пытаюсь, — прошептала она.
Резкий стук в дверь. Барбара чуть не выронила сигарету — третью подряд. Панически озираясь, распахнула окно и побежала в туалет смывать губительную улику в унитаз. В дверь снова постучали. Линли окликнул ее по имени.
Барбара открыла дверь, Линли задержался на пороге, с любопытством заглядывая в комнату через ее плечо.
— Послушайте, Хейверс. Мисс Оделл решила, что нынче мы нуждаемся в более сытном ужине. Она заказала нам столик в Келдейл-холле. — Глянув на часы, он уточнил: — Через час.
— Что? — Барбара не сумела скрыть ужас и замешательство. — У меня нет… я не могу… я не стану…
Линли только бровь приподнял:
— Не стройте из себя Хелен. Сейчас вы еще скажете, что вам нечего надеть.
— Так оно и есть! — настаивала она. — Вы идите, а я перекушу в «Голубе и свистке».
— Вчера вы были не в восторге от тамошнего меню.
Это уже удар ниже пояса. Черт бы его подрал!
— Ненавижу курицу. Никогда ее не ем.
— Вот и хорошо. Насколько мне известно, повар в Келдейл-холле настоящий гурман. Мы там и перышка не увидим, разве что Ханну позовут прислуживать.
— Я просто не могу!
— Это приказ, Хейверс! Через час. — Он развернулся на каблуках и вышел.
Черт бы его побрал! Барбара громко хлопнула дверью, пытаясь хоть так выразить свое негодование.
