Наверху послышалось какое-то движение и недовольное мужское бормотание. Ричард Гибсон вышел на площадку, шумно протопал по лестнице и сердито глянул на жену.
— Господи, да надень же на себя хоть что-нибудь, Мэд! — рявкнул он.
— Пять минут назад тебе этого не требовалось, — съязвила она, усмехаясь в ответ, и двинулась вверх по лестнице, старательно демонстрируя на каждом шагу свое стройное, изящное тело.
Гибсон ошалело смотрел ей вслед.
— Вы бы на нее поглядели, когда ей и впрямь приспичит, — доверительно сообщил он.
— Это она просто играет.
— Ах вот как!
Фермер рассмеялся.
— Чем бы дитя ни тешилось, — фыркнул он. — Хоть минута покоя. — И, оглядев привычный беспорядок, предложил: — Пойдемте в сад.
На вкус Линли, садик еще меньше подходил для беседы, чем пропитанный застоявшейся вонью коттедж, однако он молча последовал за хозяином."
"— Пошли к матери! — распорядился Гибсон, едва повернув голову в сторону своих сорванцов. Ногой он передвинул тарелку с яичницей поближе к краю ступеньки, и в тот же миг из зарослей умирающих от жажды кустов явилась тощая кошка и принялась за объедки.
Кошка ела жадно и тревожно, как бродяжка. Ее повадка напомнила Линли о Мэдлин, скрывшейся на втором этаже.
— Вчера я видел Роберту, — заговорил он. Ричард присел на ступеньку, старательно завязывая шнурки.
— Как она? Улучшения есть?
— Нет. Когда мы приходили сюда в первый раз, вы нам не сообщили, что вы подписали бумаги для отправки Роберты в психиатрическую клинику.
— А вы не спрашивали, инспектор. — Справившись со шнурками, Ричард поднялся на ноги.
— Или я должен был бросить ее в полицейском отделении Ричмонда?
— Не обязательно. Вы нашли ей адвоката?
Линли догадывался, что Гибсону покажется странной забота инспектора о юридической защите убийцы, сознавшейся в своем преступлении. Веки Ричарда удивленно дрогнули. Он не торопился с ответом, тщательно заправляя фланелевую рубашку в штаны.
— Адвоката? Нет.
— Интересно, что вы распорядились отвезти девушку в больницу, но далее не подумали о том, как защитить ее права.
Очевидно, вам так было удобнее?
Гибсон сжал челюсти:
— Ну уж нет.
— Можете как-то это объяснить?
— По-моему, тут нечего объяснять, — с вызовом заявил Гибсон. — Мне показалось, что психическое состояние Бобби куда важнее, чем эти ваши проблемы с законом. — Лицо его потемнело.
— В самом деле? И если ее признают невменяемой — а это, разумеется, должно произойти, — вы окажетесь в очень выгодном положении, не так ли?
Гибсон смотрел ему прямо в глаза.
