Он ждал, что светская маска вернется на его лицо, что перед вечерней посетительницей предстанет знакомый всему лондонскому свету повеса, который весело смеется, ночи напролет танцует и на каждое слово готов дать легкий и остроумный ответ. Но этого не случилось: явление Стефы, материализовавшейся из ниоткуда, разрушило последнюю линию обороны. Он разом утратил все навыки волокитства — единственное, что он сумел, это бестрепетно встретить взгляд ее прекрасных глаз.
Нужно было обрести чувство реальности, убедиться, что женщина не грезится ему, не порождена воспоминаниями.
Протянув руку, Линли коснулся пышных волос. Какие мягкие, удивился он.
Поймав его руку, Стефа поцеловала ладонь, запястье. Ее язык тихонько заскользил по его пальцам.
— Позволь мне любить тебя сегодня. Позволь мне разогнать тени.
Она говорила едва слышным шепотом. Ее голос, казалось, тоже был частью сна. Но нежные руки скользили по его щекам, подбородку и шее, и, когда Стефа склонилась над ним и он ощутил сладость ее рта и прикосновение языка, Линли понял, что она — самая животрепещущая реальность, она — настоящее, пытающееся изгнать прошлое.
Он хотел бежать прочь от этого натиска, укрыться в том блаженном воспоминании, которое служило ему броней весь последний год, весь год, когда желание было мертво, тоска сделалась глухой, а жизнь — пустой и бессмысленной. Но женщина не позволила ему уклониться, она целенаправленно уничтожала защищавшие его доспехи, и Линли чувствовал не сладостное избавление, а ужас перед необходимостью душой и телом слиться с другим человеком.
Он не мог, просто не мог. Нельзя допустить, чтобы это произошло. Он отчаянно хватался за последние остатки своей брони, тщетно мечтая стать прежним, бесчувственным, полуживым, каким он был лишь полчаса назад, но этого мертвеца вытеснял другой, настоящий — нежный и уязвимый человек, что всегда прятался в нем.
— Расскажи мне про Пола.
Стефа приподнялась на локте, прикоснулась пальцем к его губам, обвела их. Свет ласкал ее волосы, ее плечи и грудь.
Она млечно светилась, она источала едва уловимый аромат девонских фиалок.
— Зачем?
— Затем, что я хочу больше знать о тебе. Затем, что он — твой брат. Затем, что он умер.
Она отвела глаза.
— Что сказал тебе Найджел?
— Что смерть Пола все изменила.
— Так и есть.
— Бриди сказала, что он ушел, не попрощавшись.
Стефа вновь опустилась рядом с ним, и он обнял ее.
— Пол покончил с собой, Томас, — прошептала она, дрожа всем телом. Он теснее прижал ее к себе.
