— Неужто? Вам известно, что Эзра не может больше рисовать? Это вас тоже не касается, Стефа? Он уничтожил все свои рисунки. Сохранил только ваши портреты.
— Ничем не могу ему помочь.
— Вы не хотите помочь.
— Это неправда.
— Вы не хотите помочь, — повторил Линли. — По той или иной причине, вы все еще нужны ему. И ребенок тоже. Он хочет знать, что случилось с его ребенком. Он хочет знать, что вы с ним сделали, у кого теперь этот ребенок. Вы хотя бы сказали ему, мальчик это или девочка?
Стефа опустила глаза.
— Ее… ее усыновила одна семья в Дерхэме.
Так было нужно.
— И это должно было стать карой для Эзры, верно?
Стефа подняла взгляд.
— За что? С какой стати мне наказывать его?
— За то, что он положил конец веселью. За то, что он пожелал большего. За готовность рискнуть. За то, что он пошел на то, чего вы всегда боялись.
Стефа не ответила. Ответа и не требовалось — он был написан у нее на лице."
"Она не хотела ехать на ферму. Она рада была бы оставить в прошлом, похоронить само воспоминание об этом месте, где сосредоточились все страхи ее детства.
Она хотела только посетить могилу ребенка. После этого Джиллиан была готова к отъезду. Остальные — эти доброжелательные чужаки, вторгшиеся в ее жизнь, — не задавали лишних вопросов. Усадили ее в большой серебристый автомобиль и поехали прочь из Келдейла.
Джилли понятия не имела, куда ее везут, но не очень-то об этом и задумывалась. Джонас исчез из ее жизни. Нелл умерла. А Джиллиан еще только предстояло найти себя. Сейчас она была лишь оболочкой.
Пустой, внутри ничего не осталось.
Линли поймал в зеркале отражение Джиллиан. Он не был уверен в правильности принятого решения. Не знал, что из этого выйдет. Он повиновался инстинкту, слепому инстинкту, который учил его — из пепла этого дня, подобно торжествующему фениксу, должно воскреснуть некое благо.
Линли понимал, что пытается отыскать какой-то смысл во всем случившемся, не в силах признать случайность и бессмысленность гибели Рассела Маури, ставшего жертвой неустановленного убийцы на вокзале Кингз-Кросс.
Все в нем восставало против подлой жестокости этого убийства, против его зловещего уродства и бессмысленного итога.
Необходимо найти связующую нить, как-то склеить несколько разбитых жизней. Быть может, они все-таки сумеют воссоединиться, преодолев девятнадцатилетнюю разлуку, — и обретут мир.
Да, он многим рискует. Пусть. Он все берет на себя. Когда машина остановилась перед коттеджем на окраине Йорка, пробило шесть часов.
