Великолепно!

– Господи! – Она чуть не задохнулась от волнения. – По-моему, там собралось не менее двухсот человек!

– Четырехсот, я полагаю. – Белл усмехнулась. – Мама составила список из шестисот, но…

– Знаю-знаю. У нее не хватило времени пригласить всех.

Праздник и в самом деле обещал быть грандиозным событием. Веселого вида полосатые тенты разбежались по лужайке яркими пятнами, готовясь защитить гостей от раннего июльского солнца. Как и обещал Алекс, повсюду колыхалось море цветов. Эмма даже затруднялась сосчитать количество букетов.

– Боже! – выдохнула она. – Я бы ни за что не позволила тете Кэролайн так размахнуться. Больше половины этих людей мне неизвестны.

– Но они-то тебя знают! – примирительно заметила Софи.

– Да и какое все это имеет значение. Лучше скажи, можешь поверить, что скоро станешь герцогиней? – Белл прищурилась.

– По правде говоря, нет, – откровенно призналась Эмма, и это была чистая правда.

Когда незаметно подошел полдень, Эмма стояла у входа в шатер и так волновалась, что с трудом слышала звуки струнного квартета, игравшего пьесу Моцарта.

Белл ободряюще сжала руку Эммы:

– Я люблю тебя, Эмма Данстер.

– Последний раз меня называют этим именем, – ответила Эмма шепотом.

– Имя Эмма Риджли, по-моему, звучит ничуть не хуже, – со значением произнес Генри и взял племянницу за руку. – Особенно если речь идет о герцогине Эшборн.

Кивнув, Эмма смахнула навернувшиеся слезы.

– Благодарю, дядя Генри. И знайте, я вас очень люблю.

– Я тебя тоже, племянница.

 – Генри быстро огляделся. – Не пора ли нам отправляться? Думаю, твой герцог сейчас приедет сюда и потащит тебя силой к алтарю, если мы не поспешим.

Глубоко вздохнув, Эмма с трепетом сделала первый шаг. Однако когда она увидела Алекса, ожидающего ее у алтаря, все ее страхи начали рассеиваться. Радость росла в ней по мере того, как она, не замечая сотен устремленных на нее глаз, приближалась к алтарю.

Когда Алекс увидел Эмму в роскошном подвенечном платье, у него перехватило горло от волнения.

Его будущая жена выглядела такой красивой, что он был не в силах описать ее: вся она словно светилась, начиная от атласной кремовой кожи до нежных фиалковых глаз и ослепительно огненных волос под полупрозрачной фатой.

Генри и Эмма приблизились, и Эмма не смогла удержаться от улыбки, когда дядя вложил ее руку в руку Алекса. Глядя в зеленые глаза Алекса, она видела в них теплоту, нежность, страсть, властность и жажду обладания.