Великолепно!

– О, Алекс, я хочу большего. – Она сжала его бедра, стараясь привлечь его еще ближе к себе.

Не в силах устоять перед ее мольбами, Алекс с хриплым стоном рванулся вперед и тут же оказался внутри ее.

Подлаживаясь под ритм его движений, Эмма всеми силами старалась продлить наслаждение этого момента, но все же неуклонно соскальзывала к тому ошеломляющему чувству освобождения, которое мог дать ей только Алекс.

Когда Алекс просунул руку между их сплетенными телами и дотронулся до ее интимного места, она поняла, что битва проиграна, взрыв приближался, и из ее горла вырвался хриплый крик:

– Господи, Алекс, я так люблю тебя!

Алекс замер.

– Что ты сказала?

Фиалковые глаза встретились с зелеными и увидели в них разрывающую душу нежность.

– Я люблю тебя! Люблю!

Алекс снова ринулся в бездну, на этот раз отчетливо понимая, что Эмма нуждается именно в этом последнем толчке. Когда мир взорвался в ослепительной вспышке света, она ощутила полное освобождение и выкрикнула его имя. Алекс позволил себе расслабиться и излил в ее тело все свои соки.

Час спустя, когда они все еще лежали, сплетенные в восхитительном объятии и в тумане удовлетворенной страсти, Алекс глубоко вздохнул и уткнулся лицом в нежную шею Эммы.

– Я боялся, что никогда не услышу этих слов, – признался он едва слышно.

Эмма запустила пальцы в его густые волосы и взъерошила их.

– А я и сейчас боюсь, что мне так и не доведется их услышать.

Алекс нежно заключил ее лицо в ладони.

– Я люблю тебя, Эмма Данстер Риджли, – произнес он торжественно.

– Хватит! – Глаза Эммы наполнились слезами.

– Почему, дорогая?

– Я слишком счастлива, – сказала она прерывающимся голосом.

– Невозможно быть слишком счастливым. По правде говоря, я собираюсь посвятить остаток своей жизни и каждый ее день твоему счастью, чтобы с каждым днем ты чувствовала себя все более счастливой.

– Не думаю, что это окажется трудно, если ты будешь рядом.

– Буду непременно. А ты?

Эмма лукаво улыбнулась:

– Мне кажется, я начинаю все больше привязываться к Уэстонберту.

Алекс сделал вид, что вот-вот разгневается.

– К Уэстонберту или ко мне?

Эмма рассмеялась:

– Конечно, к тебе, ах ты большой младенец! Но в Лондоне я не смогу так много видеть тебя, поскольку там все будут претендовать на твое время. Кстати, можем ли мы остаться здесь еще на некоторое время?

– Думаю, это можно устроить.