Великолепно!

Софи улыбнулась:

– Обычно человек быстро привыкает к тому, что его постоянно окружает, но вы еще не видели остального. Задний двор и сад тоже прекрасны. Думаю, вам их покажет Алекс.

Приехавшие обернулись и увидели, что к ним быстро направляется Юджиния.

– О, я бы хотела увидеть больше! – с энтузиазмом воскликнула Эмма. – Я так люблю деревенскую природу, а погода сейчас великолепная!"

"И в самом деле в этот день боги улыбались Англии: лазурь неба украшали точки пушистых облаков, а солнце согревало лицо Эммы нежным теплом.

– Алекс! – окликнула сына Юджиния. – Если тебе удастся отцепить Чарли от своей шеи, я бы хотела, чтобы ты показал Эмме окрестности.

Эмма повернулась к Белл в то время как Алекс попытался ослабить объятия Чарли, сжимавшего его шею, как тисками.

– Почему бы тебе не присоединиться к нам, Белл?

– О нет, – возразила Белл поспешно. – Я, право же, не могу.

– Не искушайте провидение. – Алекс взял Эмму за руку. – Почему бы вам не переодеться в амазонку? Тогда мы могли бы проехаться верхом и осмотреть поля, пока солнце еще не так сильно печет.

Чарли тотчас же принялся прыгать вокруг герцога:

– Можно мне тоже поехать? Пожалуйста!

– Не в этот раз, дорогой, – поспешила вмешаться Софи. – Думаю, тебе пора проведать Клеопатру: кажется, скоро у нее появятся котята.

Перспектива увидеть котят оказалась более соблазнительной, чем возможность проехаться верхом в обществе Алекса и Эммы, и Чарли восторженно закричал:

– Котята, ура!

Затем он помчался в сторону кухни, где черная, с золотистыми подпалинами, кошка обосновалась поближе к одной из духовок.

Эмму поселили в просторной комнате в западном крыле, и через двадцать минут она уже переодевалась в синюю, как полуночное небо, амазонку, готовясь спуститься вниз, где ее уже ожидал Алекс.

Он стоял на ступеньках парадного крыльца, вглядываясь в травянистый холм, и она молча рассматривала его четкий профиль: никогда еще герцог не казался ей таким красивым, как в эту минуту.

После его страстных поцелуев ее чувства были все еще взбудоражены, и один вид Алекса, решительно вглядывающегося во что-то видное в отдалении только ему одному, снова привел ее в волнение. Эмма гадала, удастся ли ей восстановить душевное равновесие рядом с этим сложным человеком.