Великолепно!

В последние несколько месяцев у них с Алексом сформировались дружеские отношения с постоянным приятным поддразниванием друг друга, будто они дружили с детства, но их поцелуй в саду Линдуортов изменил все, и теперь она чувствовала себя рядом с ним почти так же неловко, как при первой встрече.

– Надеюсь, ваша комната вас устроила? – внезапно спросил Алекс.

Эмма подняла глаза. Наэлектризованное молчание было нарушено, и теперь чувство юмора снова вернулось к ней.

– Конечно, хотя, – она невольно усмехнулась, – возможно, я никогда не привыкну к тому, что коридоры столь огромны.

В них поместился бы целиком наш бостонский дом.

Эмма подняла глаза на свисавшие с потолка канделябры с хрустальными подвесками.

– Однако как их чистят?

– Полагаю, с большой осторожностью.

После этой короткой информации Алекс взял Эмму за Руку, и они не спеша направились к конюшням.

– Думаю, с Уэстонбертом лучше знакомиться верхом, – сказал Алекс, – он слишком велик, чтобы можно было быстро обойти его.

Предвкушая приятную прогулку, Эмма улыбнулась:

– Я давно не ездила верхом…

Алекс недоверчиво посмотрел на нее:

– Кажется, я как-то встречал вас в Гайд-парке на прелестной белой кобыле вашей кузины…

В ответ Эмма лишь усмехнулась:

– Разве это можно назвать верховой ездой? В парке тесно, и там можно только трусить рысцой, а про галоп следует забыть.

К тому же, если бы я позволила себе проскакать там галопом, люди начали бы судачить о моем скандальном поведении, и это продолжалось бы несколько недель.

Алекс, прищурившись, посмотрел на нее:

– Почему у меня такое чувство, будто вы чего-то недоговариваете?

– Ну возможно, я пару раз и проскакала по парку быстрее, чем следовало, – признала Эмма, и ее щеки вспыхнули.

Герцог усмехнулся:

– Интересно, почему я не слышал, как люди целыми неделями судачат об этом?

Теперь пришел черед Эммы рассмеяться.

– Боюсь, просто не нашлось таких смельчаков, которые рискнули бы сказать обо мне худое слово в вашем присутствии. – Эмма неожиданно приподняла подол юбки и побежала к конюшне, но вдруг остановилась и обернулась:

– Вы никогда не узнаете о самых гадких моих проделках, и в ваших глазах я всегда останусь ангельским существом, вот так-то!

– Неужели ангельским? – Алекс ускорил шаг.

 – Гораздо более приемлемым мне кажется слово «чертенок».

– Слово «ангельский» – прилагательное, а «чертенок» – существительное, и они не могут быть взаимозаменяемыми. – Эмма показала герцогу язык.

– На этом месте я бы остановился, – посоветовал Алекс.