Венчальное кольцо Нибелунгов

Памятнику на могиле знаменитого хореографа могли бы позавидовать самые известные партийные бонзы времен Советской власти, а уж количество народа, собравшегося проводить его в последний путь, не поддавалось подсчету – и это при том, что Григорий Синявский считался человеком неуживчивым и вздорным.

Павел Каюров мало что оставил после себя. Память о нем будет хранить лишь его жена, да и то – недобрую.

– Я постараюсь запомнить только хорошее.

Рита вздрогнула, когда прямо у нее над ухом раздался знакомый голос.

– У нас с Павлом было и хорошее, – продолжала женщина. – Особенно в детстве. Он относился ко мне… ну, не скажу, что как отец, но как терпеливый и понимающий учитель. Я многим ему обязана. Если бы не Павел, мне никогда бы не стать той, кто я сейчас.

Рита в очередной раз от души восхитилась певицей. И как этой женщине, несмотря на все пережитое, удавалось оставаться такой… неиспорченной, что ли? Она нашла в себе силы простить сестру, а теперь вот – отпускает грехи мужу, который делал ее жизнь невыносимой.

– А что с Ирой, Марго? – спросила Алина, спустя несколько минут. – Вам удалось договориться насчет адвоката?

– Я с ним встречалась.

– Попросил время на размышление.

– А вы… как вы полагаете, он примет предложение защищать мою сестру?

Рита понятия не имела, чего ожидать от Горохова. Он явно остался недоволен их встречей в ресторане, но не могла же Рита, в самом деле, ради Ирины и Алины удовлетворить Григория так, как он того хотел?!

– Будем надеяться, – неопределенно ответила она.

– Я хотел вас поблагодарить, – впервые подал голос Геннадий, обращаясь к Рите. – Вы верили в нас, в меня и в Алину, и только благодаря этому нам удалось выкарабкаться из истории с убийством!

– Меня вот что беспокоит, – сказала Рита. – Когда Каюров напал на вас, вы ведь даже не защищались – почему? Вы сильнее Павла, гораздо моложе и легко бы с ним справились!

– Мне казалось, Павел имеет право злиться, – пожал плечами молодой человек.

Певец не успел ответить, так как руководитель церемонии объявил, что прощание завершено. На толстых канатах гроб из красного дерева начали медленно опускать в могилу. Это зрелище всегда производило на Риту тяжелое впечатление, независимо от того, кого хоронили.