Венчальное кольцо Нибелунгов

– Вы не представляете, с кем имеете дело! – прошипел странный человек, буравя всех по очереди глазами-щелочками.

– Представляем, представляем, – добродушно откликнулся Иван. – С ублюдочным уродом-извращенцем – вот с кем! А ну, говори, куда дел Геннадия, ты, яйцо с ушами!

Рита поморщилась, услышав эти слова, но не могла не согласиться, что сочные эпитеты Ивана как нельзя лучше описывают стоящее перед ней существо.

– Какой еще Геннадий?! – пронзительно взвизгнул Дробыш.

– И Алину Каюрову не знаете? – спросила Рита.

Человечек задрал голову и окинул ее фигуру презрительным взглядом, не сочтя нужным отвечать.

– Все он знает, – услышала Рита голос Байрамова. – Поднимайтесь!

– Боже, да у него здесь настоящий алтарь! – пробормотала Рита.

– Я его знаю, – тихо произнес Байрамов, кивая в сторону Дробыша, которого аккуратно, но крепко держал за воротник Иван.

– Помнишь, я рассказывал тебе о пареньке, которого все дразнили, кроме Алины? Так вот, это – он. Я забыл его имя, а фамилии никогда и не знал, но, сама видишь, ошибиться невозможно!

Действительно, персонаж настолько колоритный, что ошибка исключена.

– Я тебя тоже помню, – пробулькал Дробыш, сверкая глазами. – Ты вечно втягивал всех в неприятности, а другие за тебя отдувались! И Алину подзуживал…

– Значит, с Алиной вы знакомства все же не отрицаете? – предположила Рита.

– Права вам объяснят на следствии, – спокойно сказал Фисуненко. – А пока что в ваших интересах указать, где вы прячете похищенного вами Геннадия Туполева, иначе мы станем искать его сами.

Рите оставалось лишь удивляться самообладанию, которое проявлял в данной ситуации Евгений. Вместо того чтобы ответить Дробышу так, как, Рита знала, Фисуненко умел, складывая удивительные слова в умопомрачительные предложения, он только улыбнулся:

– Отлично! Честно говоря, на это я и рассчитывал: теперь ничто вам не поможет, господин Дробыш. Ребята, начинаем прочесывание дома и прилегающего участка.

По тому, как исказилось лицо Дробыша, Рита поняла, что шутку он не оценил.

Геннадий не слышал музыки уже некоторое время. Голова разламывалась, а тело перестало слушаться задолго до того, как наступила тишина. Потом за стеной раздались приглушенные голоса, и он напрягся, ожидая худшего: рано или поздно его убьют, и, наверное, этот час настал.