Венчальное кольцо Нибелунгов

Гена закрыл глаза и попытался вспомнить единственную молитву, которую матери удалось ему вдолбить, – «Отче наш».

Скрипнул ключ в замке, и дверь приоткрылась. Свет ворвался в помещение, но через секунду его заслонила широкая спина стоящего в проеме человека.

– Гена, что ли… ты там?

Эта фраза прозвучала как лучшая из когда-либо слышанных парнем арий. Он попытался ответить, но язык отказывался повиноваться. Вместо крика из горла вырвался сиплый, едва слышный звук, но этого оказалось достаточно.

– Здесь он! – громко крикнул все тот же голос. – Живехонек!

У Лени Дробыша имелись все задатки к тому, чтобы стать хорошим музыкантом. Он с раннего детства играл на скрипке и фортепиано, отлично учился и мечтал о том, что когда-нибудь выйдет на одну из знаменитых сцен – Альберт-Холла, например, или Ковент-Гардена, – и многотысячная публика устроит ему стоячую овацию. Мать Лени уделяла ему все свое внимание, в то время как отец, директор крупного горнодобывающего предприятия, заботился о хлебе насущном.

Мать не замечала того, что ее сын не такой, как остальные.

– Да, – говорила она в ответ на подобные замечания, – он гораздо более умный, талантливый и перспективный, нежели другие дети!

И сама в это искренне верила. Дефицит гормона роста семейство поначалу не восприняло как серьезный диагноз. Ну, будет их сынок невелик, зато возьмет талантом и интеллектом. Однако по мере того как Леня подрастал, стало ясно, что дело не ограничится только потерей в росте.

Его голова была слишком велика для маленького, тщедушного тельца, а ноги – слишком коротки. В подростковом возрасте стало ясно, что Леня Дробыш уже не вырастет и сто сорок восемь сантиметров навсегда останутся пределом, выше которого ему не подняться.

Несмотря на любовь матери и отца, парень не мог не понимать своей ущербности: высокие и спортивные сверстники ни на минуту не позволяли ему об этом забыть, дразня и издеваясь, кто во что горазд.

Дети по природе жестоки, и Леня понял, что ему, привыкшему к тепличной атмосфере собственной семьи, придется перестраиваться, приспосабливаясь к жизни в большом мире. Паренек сообразил, что мир этот не станет с ним церемониться, не простит ни малейшей слабости и что он навсегда останется изгоем, если не добьется успеха.

Поначалу Лене казалось, что шансом выделиться будет музыка. Он с остервенением занимался.