Венец безбрачия

Вся эта деревянная коробка была полностью, под самую крышку набита всевозможными ларчиками, шкатулками и футлярами. Материалы были самые разные, от кожи до бархата с серебряной отделкой, но каждая из этих коробочек хранила украшения. У меня просто перехватило дыхание от того, какое неимоверное богатство поставили на мой стол.

- Это фамильные драгоценности, которые положены графине де Эстре, – с мягкой улыбкой сказал муж, видя моё изумление. – Ты попозже рассмотришь все это и решишь, что и когда станешь носить. Сейчас, во время траура, надевать драгоценности нельзя, но ведь траур не вечен.

Однако, есть ещё одна вещь, которую я хочу подарить лично тебе.

Леон некоторое время молчал, потом, устроившись удобнее на стуле и достав что-то из кармана, выложил это на стол и прикрыл рукой так быстро, что я просто не успела рассмотреть.

- Софи, мы оба знаем, что брак наш – дело случая. Но чем больше я смотрю на тебя, тем больше понимаю, какой я любимец фортуны. Ты держала себя необыкновенно мужественно и делала всё правильно, я благодарен… – он приложил правую руку к сердцу и кивнул, как будто поклонился мне.

– Но больше всего я ценю то, что ты уберегла Антонио от этой грязи. Он умница, но совсем ещё мальчишка и для него такие сведения о собственной матери – слишком ужасны. Знаешь, Софи, – продолжал мой муж, – что мне кажется в тебе самым прекрасным? Я представляю, моя девочка, как жутко тебе было оставаться в замке рядом с убийцей и отравительницей, и даже не знать, кому можно верить… Да, я представляю… Но ты нашла в себе силы в первую очередь позаботиться о другом человеке!

Я сидела напротив мужа испытывая лёгкое чувство неловкости: приятно, когда хвалят, но ведь ничего особенного я и не сделала…

Леон поднял взгляд от стола и глядя мне в лицо сказал:"

"- Эту странную штучку всегда носила при себе моя покойна бабушка.

Она сама её заказывала у ювелира и никогда с ней не расставалась, крепила к поясу и часто просто так брала в руки. Штучка... она не такая красивая, как эти побрякушки, – он кивком указал на стоящий с краю стола сундук и открытые шкатулки. – Но почему-то бабушка очень дорожила этой игрушкой. Именно поэтому я всегда хранил её у себя – на память об удивительной женщине, графине де Манрик. Я хочу, чтобы эта вещь стала твоей, – он оторвал руку от стола и подвинул мне довольно крупный золотой прямоугольничек со слегка скруглёнными углами.

Некоторое время я ошарашенно смотрела на этот кусок золота, не веря своим глазам.