Венец безбрачия

Как по секрету поведала мне миловидная баронесса Тёрнер, любовники при дворе его величества, желая дать знать окружающим о своём «тайном союзе», заранее договариваются и выбирают себе на одежду атласные банты одного цвета.

– Это такой милый обычай, дорогая графиня де Эстре. Вообще-то по правилам банты одного цвета раньше носили жених и невеста, уже помолвленные официально. Но вот во времена моей молодости этот обычай «украли» у молодёжи барон Персиваль де Мортамер и влюблённая в него графиня де Клер. Это было нахально – и очень мило! Ах, барон был таким повесой, и графиня Люсия просто не устояла! С тех пор и повёлся этот изысканный обычай.

– Получается, наши с мужем одежды нарушают устоявшиеся, но негласные правила? – уточнила я.

– Да, но... Но, дорогая графиня, ваши костюмы просто великолепны! Жаль, что в таких одеждах нельзя появиться при дворе: они красивы, но слишком просты.

***

Моё представление королевской семье состоялось за неделю до зимнего бала и оставило у меня двойственное впечатление. С одной стороны, мне было любопытно посмотреть на настоящий старинный бал, и я с удовольствием любовалась вычурными костюмами собравшихся на малый приём гостей. Оценивала вышивки, кружева и ткани, сочетание цветов в одежде и драгоценностях, с любопытством рассматривала потолочные и настенные фрески дворца и любовалась искусной резьбой по дереву.

Для меня, живущей в уютной тишине провинции, этот бал был не хуже Парижского показа мод: интересно, красиво, ярко, но всё-таки – немножечко слишком суматошно.

Попав в эту разряженную толпу, я поняла, что не зря потратила время: мы с мужем, безусловно, привлекали внимание. На нас смотрели, нас обсуждали. Я поймала и некоторое количество завистливых и недовольных взглядов. Но в целом к такому я была готова и потому не обращала внимания. Тем более что рядом со мной всё время находился Леон, и никто не рискнул зацепить нас каким-нибудь дерзким замечанием.

Почему-то когда Леон говорил о короле, я представляла себе очень пожилого и седого мужчину в длиннющей королевской мантии, которую носят за ним пажи. На самом деле его величество оказался чуть полноватым и достаточно ещё моложавым мужчиной, думаю, в возрасте около тридцати пяти лет.