Венец безбрачия

Момент показался мне очень странным, но я бы, пожалуй, промолчала, а вот Матильда, у которой глаза до сил пор были на мокром месте, не забывая причитать, грозно спросила:"

"- Ить отдала свою ягодиночку невесть за кого, может и не бароны вы вовсе? Ить ни в жизь не поверю, что госпожа Альда добром добычу из рук выпустила! Может че страшное в замке натворили?

Барон Клинген, прекратив дёргать ремешок и бросив короткий взгляд на улыбающегося барона Тенгера, недовольно буркнул:

- Что-то вы, почтенная, от волнения глупости говорите.

- Да ладной уж, Генрих… Все равно скоро все узнают. Лучше расскажи сам, – с улыбкой обратился к нему мой муж.

Блондин ещё больше нахмурился и, глядя даже не на меня, а на Матильду, серьёзно пояснил:

- Когда мы завтракали в трапезной, я спросил у госпожи Альды как она относится к свадьбам…

- Ох ты ж, Ос-споди! – прошептала Матильда и перекрестилась

- А потом сообщил баронессе, что нам с Леоном нужно купить хорошие подарки. Так что из замка мы выехали совершенно спокойно.

- Вы что, прямо так и намекнули? – я уставилась на Клингена с улыбкой, представляя, чем сейчас занимаются дамы в замке.

Мой новоявленный муж кивнул, и рассмеялся – похоже, он думал о том же самом. Меня разбирал смех, и я не удержалась. Глядя на нас, расхохотался и барон Клинген, расхохотался так, что через минуту ему пришлось утирать уголки заслезившихся глаз.

- Вот вы смеетесь… - чуть задыхаясь укоризненно проговорил блондин. – А я полночи обдумывал, чтобы такое сказать, чтобы нас отпустили одних! А за все мои старания, вместе благодарности – ехидный смех! – и он снова засмеялся.

Наверно это была просто нервная реакция: все переволновались. Однако, видя, как мы хохочем дружной компанией и даже Матильда смеётся и машет на барона рукой приговаривая: «Ох, вы господин, и охальник! Ох вы и шутник!», горожане, присутствующие на нашем бракосочетании с поздравлениями пока не спешили, неуверенно топтались в сторонке. А одна тётушка даже не стала ждать, пока мы вдосталь насмеёмся и припустила через площадь к близлежащим домам.

Потом мы выслушивали поздравления от горожан, многословные и не очень внятные. Нам желали несметных богатств, здоровья, детей и что-то ещё. Затем мне всё же пришлось ехать на лошади: Леон сел сам и, подхватив меня под мышки, усадил перед собой. Высоко, страшновато и, если честно – не слишком удобно.