Он оставил коробку в покое и кинулся на помощь Ларисе. Та попыталась оттолкнуть его и подняться самостоятельно, но силы были неравны. В результате Петров оказался рядом с Ларисой в лопухах и сразу же приступил к примирению. Едва его колючая щека коснулась мягкой бархатистой кожи другой щеки, знакомые ощущения волной накрыли Ларису. На какое-то мгновение она потеряла контроль Мужские губы были активными, а руки — нежными. Лариса поняла, что уже готова ответить ему той нежностью, которая без спроса образовалась внутри и рвется наружу.
Но мозг вовремя подал сигнал бедствия. Она вывернулась и вскочила на ноги. Петров тут же обхватил ее ноги и уперся лбом в ее коленки. Это тоже было приятно. Хотелось пройтись пальцами по его волосам. Там были колючки, и Лариса аккуратно вытащила их.
— Мир? — спросил Петров снизу.
— Перемирие, — буркнула Лариса.
Петров переместился на колени, и теперь его голова оказалась вровень с талией Ларисы. Он вдруг повернул голову и прижался ухом к ее животу. Этот жест был настолько интимным… Интимнее поцелуя.
Лариса отошла в сторону. Петров остался на коленях посреди травы.
— Ты не должен этого делать, — строго сказала Лариса.
— Почему?
— Ты не должен вести себя так… будто между нами что-то было! — Ларисе было совершенно непонятно, чему он улыбается, опустив голову в траву.
— Разве я веду себя… так?
— Именно! Ты ведешь себя так, будто имеешь какие-то права на меня!
Петров неторопливо поднялся с травы, отряхнул колени.
— Просто я не хочу, чтобы ты опять попала в переделку.
Думаешь, легко было вытаскивать тебя из пещеры? Да ты чуть не утопила меня! — В его темных глазах плясал смех.
Вот и держись от меня подальше! Скоро ты дашь повод для сплетен в лагере. А если ты будешь ходить за мной по пятам, то не удивлюсь, когда скажут, что ребенок похож на тебя!
Лариса решила, что удачно пошутила. Но смеха в ответ на шутку не услышала. Петров в обнимку с коробкой опередил ее и преградил ей дорогу.
— Разве плохо, если он будет похож на меня? — спросил он, и Лариса попыталась разглядеть в его глазах искры недавнего смеха.
Их не было. Улыбка выглядела напряженной, а глаза ждали.
— Я пошутила, — пояснила Лариса и попыталась обогнуть Петрова.
Он не пустил ее.
— Посмотри на меня. Я — ничего? — Петров пригладил торчащий на макушке вихор.
Лариса прищурилась.
— Помнится, мама говорила мне, что мужчина должен быть чуть симпатичней обезьяны.
— А я… симпатичней обезьяны? — подхватил Петров. Лариса не удержалась и прыснула.
