И Стасик, разочарованный, ушел в свою нотариальную контору и потом три дня молчал. Три дня молчал! Этот факт потряс Оксану до самой глубины ее женской сущности! Этот Стасик, этот сытый, лоснящийся пузырь, которому в страшном сне не снилась вереница малоприятных процедур, через которые пришлось пройти его жене, молчал разочарованно и откровенно! Хам.
Оксана, стуча пятками, промаршировала на кухню, открыла холодильник и достала початую бутылку «Гжелки». Из закуски нашла только сыр. Она налила себе и подруге. Потом сказала сникшей, шмыгающей носом Ларисе:
— Найди себе мужика и дай ему!
— Что? — Лариса захлопала мокрыми ресницами.
Оксана покачала головой: иногда эти учителя бывают такими тормозами…
— Чего! Того самого!
Оксана налила еще водки. Лариса не сопротивлялась. Выпила и зажевала колбасным сыром.
— Ты думаешь… это решит мою проблему? — серьезно спросила Лариса.
Оксана знала Ларисино состояние. Она бы в красках могла описать все чувства, что роились у подруги в душе. Комок подкатывал к горлу от сострадания.
И все-таки она заставила себя улыбнуться:
— Ну, мою-то решило…
До Ларисы не сразу дошло. Она жевала сыр, задумчиво щипала листик петрушки. И вдруг уставилась на Оксану, и вид у нее стал самый дурацкий. Оксана расхохоталась. Ей было смешно наблюдать потрясение подруги. Она чувствовала себя в чем-то старше Ларисы, мудрее. Хотя на самом деле была младше на несколько лет. И потом — у Ларисы было высшее образование. Хотя в этом вопросе образование не играет никакой роли. Лариса еще не оправилась от потрясения, а Оксана уже вываливала на нее подробности.
Хотя подробностей от нее никто не требовал. Но Оксане было приятно, что удалось все-таки отвлечь подругу от грустных мыслей. В конце они даже посмеялись немного. И Оксана дала подруге несколько полезных советов. Правда, уходя, Лариса сказала, что вряд ли когда-нибудь воспользуется советом подруги. Во-первых, потому что не умеет флиртовать с мужчинами, безумно любит Стасика. Во-вторых, даже если ее, Ларису Захарову, и пошлют в командировку по работе, то там, известное дело, будут одни женщины.
Так что — шансов никаких.
Поболтали и забыли. Или — не забыли? Могла Лариса в порыве откровенности выболтать горячо любимому мужу чужую тайну? Почему-то Оксана совсем не подумала о муже. Почему? А о чем она вообще думала-то? Ну Ларисе рассказала и успокоилась бы. Но ведь нет! Словно черт дергал Оксану за язык снова и снова.
Ровно два раза после разговора с Ларисой Оксану потянуло на подобные откровения.
