— Познакомьтесь, тетя, это мои ученики. — Лариса весело кивнула в сторону ребят.
Инна Викторовна взглянула на гостей. У каждого из них была прикреплена на одежде бирка с именем. Инна прочитала: «Лена Земчихина», «Юля Земчихина», «Саша Петров», «Дима Воскобойников».
— Петров? — прищурилась Инна Викторовна. Даже без очков она разглядела разительное сходство. — Так это твой отец вовремя подоспел?
Петров кивнул, продолжая над чем-то тихо посмеиваться, переглядываться со своим другом.
— Ну и наделали дел, — расставляя чай, подытожила Инна Викторовна.
— Головы бы вам поотрывать, а я вот вас чаем угощаю.
— Им родители уже поотрывали, — утешила девочка со смешной косичкой.
Девочка вертела головой, и косичка, спускавшаяся из узла на макушке, покачивалась туда-сюда.
— Мне сначала мать мозги вправила, — сообщил длинный мальчик. — А потом батя из рейса вернулся и добавил.
— А у Петрова до сих пор уши горят, — добавила косичка.
— Ничего не горят, — огрызнулся Петров."
"— Папа надрал? — догадалась Инна Викторовна.
— А мама добавила?
Повисло молчание. Инна Викторовна поняла, что ляпнула не то.
— У меня нет мамы. — Петров поднял на нее чистые глаза. Он больше не смеялся.
Инна Викторовна поспешно стала потчевать гостей чаем, а потом вышла из ставшей вдруг тесной комнаты и остановилась посреди лестницы. Ничего не получается! Она так старается для них для всех — для Оксаны, Андрюшки, для Ларочки! А они все равно далеки от нее, у них своя жизнь, свои интересы.
Она одинока, стара и никому не нужна!
Инна Викторовна медленно спускалась по лестнице, чувствуя, что в любую минуту готова заплакать без причины. Как, должно быть, глупо она выглядит.
Инна Викторовна подошла к зеркалу в холле. Постояла. Да нет же, выглядит она ничего. Грудь торчком, фигура упругая, стрижка аккуратная, недавно подновляла. Морщины? Не больше, чем должно быть в ее возрасте.
И все-таки эти приступы хандры, эта обида на кого-то и слезы… Неужели — климакс? Боже, как не хочется стареть! Чувствовать, что жизнь вдруг принялась нестись с бешеной скоростью.
А ты уже так нестись не можешь. И хочется заботы и внимания…
Из гостиной доносились дружные спортивные возгласы. Инна Викторовна заглянула в кухню. Там была Кристина. Невестка стояла перед открытым холодильником и глубокомысленно изучала его содержимое.
— Кристина? Я не слышала, как ты пришла.
— В этом доме есть что-нибудь съедобное? Кристина всегда хотела есть.
