Инна Викторовна диву давалась: и куда идут все эти бесконечные бутерброды, чипсы, сосиски? Тщедушная, как тринадцатилетний подросток, Кристина бывала прожорлива, как солдат.
— Подожди, погрею борщ. Салат будешь?
— Угу.
Кристина уже залезла пальцами в салат и выудила оттуда редиску. Отломила кусок хлеба и стала с хрустом поглощать содержимое салатницы.
— Ты не беременна? — поинтересовалась Инна, глядя, как гостья уплетает зелень. За двоих.
— Да вы что?! — подавилась Кристина и закашлялась. — Да типун вам на язык! А почему вы спросили? Со мной что-то не так?
— Я просто подумала, — Инна Викторовна размешивала борщ, — не пора ли вам с Андрюшкой обзавестись ребенком? Я сегодня посмотрела, как он с Юлькой прыгает…
— Вот и пусть прыгает, если не напрыгался.
А я прыгать не собираюсь. Мне и так хорошо. Вы мне погорячее налейте.
Инна Викторовна поставила перед снохой тарелку борща и села напротив.
— А зачем же ты замуж выходила?
— Ну уж никак не за этим, — хохотнула Кристина.
— А тогда зачем?
Инне Викторовне и в самом деле было интересно.
Домом Кристина заниматься не хотела. Готовить не любила и не умела. За мужем не смотрела. Теперь вот выяснилось — и детей она не желает.
— Ну… не знаю. Ну уж никак не из-за детей. Вон ваша Лиза привязала себя ребенком к этому Умару, а теперь, конечно, кается.
— Лиза — кается? — Инна Викторовна задала вопрос тихо, насторожилась.
Кристина вовсю орудовала ложкой.
— А как ей не каяться, если у него там вторая жена обнаружилась? То есть первая…
— Ну, мы с Лизой знали, что Умару в разводе, с кем не бывает?
Инна Викторовна говорила осторожно, словно ступала по тонкому льду.
Она подкрадывалась к Кристине, словно охотник к зверю, Кристина дула в ложку и с аппетитом хрустела хрящиком.
— Да обманул он ее, козел! Она с ними в одном доме живет, там так принято. Живут все в одном большом доме: родители Умару, его сестры, братья, тетки, дядьки, первая жена, теперь — и вторая…
Кристина замолчала потому, что стало тихо. И еще она увидела остановившийся на ней взгляд свекрови.
— А что, вам разве Андрюшка ничего…
У Инны Викторовны все поплыло перед глазами. И Кристина, и кухня, и испуганные Андрюшкины глаза в дверном проеме. Все запрыгало перед ней в невероятной пляске, а потом стало размываться, как в телеэкране с помехами. А в ушах нарастал гул.
ГЛАВА 11
Она миновала тьму самого первого, низкого, свода и пошла на свет, мерцающий впереди. Там, в переходе, горели факелы. Она тихо кралась, стараясь не издавать ни звука.
