Венец безбрачия белого кролика

Вот постарею, как ты, стухну, тогда в парке на скамейке балдеть стану. Открой. Не могу.

Максим: Фиг ли так закручивать крышку?

Геннадий: Сил много (слышен шорох).

Максим: Да нормально идет, чего ты пыхтел?

Тишина — десять секунд.

Максим: Черт-те что.

Геннадий: Так не должно быть!

Максим: А как должно?

Максим: Гена! Прекрати..! Хорош..! Ваще не смешно. Что это? Это что?..!..!

Борис замолчал. Теперь заговорил я.

— Через несколько минут лайнер разбился. Причина аварии, цитирую: «Отсутствие взаимодействия в экипаже и недостатки системы его подготовки к полетам».

Никто не понял, что Геннадий просил Максима открыть. Предполагали, что минеральную воду. В целях безопасности, чтобы избежать случайного отравления пилотов, многие авиакомпании запретили подавать летчикам питье в стаканах. Только в закрытой таре. Если возникнет подозрение, что емкость ранее открывали, ее нужно по прилете сдать службе безопасности. По этой же причине пилоты едят разные блюда. Если один заказал мясо, то второй ест нечто другое. Но фирма «Де-Монт» в полете никого не кормила, ни экипаж, ни пассажиров. На борту были только вода и печенье. Остальную часть диалога: «Что это?», «Так не должно быть» — отнесли к какой-то ситуации в кабине. Какой? Ответа не нашли. Почему Геннадий замолчал и не отвечал Задирайкину? Тоже не ясно. Обычно последние минуты перед катастрофой наиболее информативны для экспертов. Но в данном случае создалось впечатление, что все шло нормально, Геннадий захотел пить, не смог открыть бутылку, дал ее Максиму и… конец.

Я повернулся к Семену.

— Но если мы вспомним рассказ Варвары, то становится ясно: Крапивин решил устроить очередной розыгрыш. Оставим в стороне вопрос, уместно ли пилоту заниматься подобным. Варвара дала ему термос, который ей со строгим наказом «не открывать», вручила Артемона. Гена проснулся и попросил Задирайкина открыть контейнер. И процитируйте еще раз беседу.

— Геннадий: Что это!

— Крапивин ждет, что из термоса вылетит самолетик. Но вместо него появляется непонятная штука.

— Максим: Черт-те что.

Геннадий: Так не должно быть.

Я снова остановил помощника.

— Нам понятно удивление Крапивина. Игрушки нет, так не должно быть.

Борис шевельнул мышку.

— Максим: А как должно быть?

Максим: Гена! Прекрати..! Хорош..! Ваще не смешно. Что это? Это что?»

Дальше идет нецензурная брань. Слово «самолет» эксперты отнесли к лайнеру, на котором все летели. Но мы знаем, что Крапивин ждал появления игрушки.