Венец безбрачия белого кролика

— Вы, сестра Амвросия, мне дороже всех на свете, — произнесла Малыгина и исчезла в коридоре.

— Не сотвори себе кумира! Знаете эти слова?

— Если память меня не подводит, это цитата из Библии, — ответил я, — одна из заповедей Моисея, которые он услышал от Бога Саваофа на Синайской горе.

— Ольге просто нужно кого-то обожать, — вздохнула Амвросия, — она не способна жить без того, чтобы не влюбиться. Без разницы в кого. Ее в детстве недолюбили, недоласкали. И вот результат. Пошли, Ванечка, я провожу вас.

— Премного благодарен, не утруждайтесь, сам прекрасно уйду, — возразил я, — у вас работы много.

Амвросия улыбнулась.

— Тебя отвести — тоже дело.

Когда мы вышли во двор, я ускорил шаг.

— Куда бежишь-то? — удивилась моя спутница. — Несешься, словно за тобой осы гонятся.

— Задерживать вас не хочу, — честно ответил я.

Амвросия остановилась.

— Ваня, дело, которое совершаешь в спешке, не благословляется, пошли нормально. Или ты замерз?

— Одет тепло, — ответил я.

— Пальтишко коротенькое, ботиночки на тонкой подошве, ни шапки, ни шарфа, ни варежек, а мороз на улице, — укорила меня старушка.

— У меня нет спутницы жизни, — объяснил я и стал ждать от монахини слов о том, что мне давно надо найти себе супругу.

Амвросия же сказала:

— Не послал Господь жену. Значит, она тебе пока не нужна. Вопрос имею. Не токмо тебе, всем его задаю. У нас кошка есть, звать ее Киса. Занемогла она. Скучная ходит. Нет ли, часом, у тебя ветеринара знакомого? Абы к кому везти не хочется.

— У меня есть собака. И ветеринар Павел. Прекрасный специалист. Прислать вам его телефон?

— Лучше на бумажке напиши, — попросила Амвросия.

Я выполнил ее просьбу.

— Скажите Павлу, что телефон дал Подушкин.

— Спаси тебя Господь, — заахала монахиня, — гора с плеч свалилась. Запишу тебя в помянник. Ты крещеный?

— Не знаю, — растерялся я.

— Тех, кто при коммунистах родился, боялись крестить, — вздохнула Амвросия, — и понятно почему. Но к Богу можно в любом возрасте прийти.

— Знаю притчу о работниках одиннадцатого часа, — улыбнулся я, — и про разбойника, которого рядом с Христом распяли, тоже и о его словах: «Помяни мя, Господи, егда приидеши во царствие твое». Разбойник первый попал в рай. А в аду первым оказался ученик Христа Иуда, тот, кто учителя за тридцать сребреников предал. И я понимаю, почему народ кричал «распни его». Израиль в те годы находился под властью римлян, а они жестоко обращались с иудеями.