Венец безбрачия белого кролика

Но то, что я услышал сейчас, настолько меня удивило, что я повторил:

— Люка видела меня в гробу?

— Да! Вместе с этой ужасной бабой! Вы обнимались! Ты собрался на ней жениться! Предложил непонятно кому руку, сердце и свое имущество!

Не знаю, что произвело на меня большее впечатление: то, что я собрался связать себя узами брака или странное место для предложения руки, сердца и всего имущества.

— Сто лет не ходил на кладбище! — выпалил я помимо воли.

— А зачем тебе на погост? — неожиданно заинтересовалась маман. — Хочешь место себе купить?

— Ну вообще-то пока рано о могилке беспокоиться, — вздохнул я, — просто твои слова про гроб навеяли мысли о последнем приюте.

— Домовина стояла в буфете театра! Вы там нашампанивались, — заявила Николетта.

Замечательное словцо «нашампанивались» пролетело мимо моих ушей. А вот фраза про гроб в буфете храма Мельпомены в очередной раз меня потрясла, и я ввязался в идиотскую беседу.

— И как Люка могла меня узреть, если я встретил в театре Коку и Зюку?

Маменька прищурилась.

— Вава! Кока попросила Люку раскинуть карты.

— Люка — гадалка? — поразился я.

— Боже! Чем ты занимаешься на суаре, когда все обсуждают новости? — мигом стала еще злее маменька.

Я изобразил улыбку. Николетта после смерти моего отца, писателя Павла Ивановича Подушкина, долгое время пребывала в статусе вдовы. Но потом она весьма удачно вышла замуж за Владимира. Мой отчим очень богат и любит супругу без памяти. Похоже, он мазохист. Чем сильнее маменька давит на мужа, тем сильнее он ее обожает.

Николетта теперь постоянно устраивает вечеринки, которые в ее кругу называются суаре. И сама без устали носится по гостям. Отчим терпеть не может сидеть за столом, угощаться крекерами и оливками, пить вино в дозе, от которой даже хомяк не окосеет, и чесать язык о чужие кости. Но он мужественно отбывает повинность. Увы, Владимир вынужден летать по стране, его предприятия находятся в разных городах. Когда муж отсутствует, честь сопровождать Николетту выпадает мне. А я очень давно, еще в детстве, научился сидеть с улыбкой на лице, кивать, издавать восклицания: «О!», «Прекрасно!», «Как интересно!», «Я с вами согласен!», и при этом не слышать ни слова из речей, которые произносят присутствующие, а думать о своем.

— Люка прослушала огромный курс гадальных наук, — тараторила тем временем Николетта, — целых два часа! Она теперь всем раскидывает карты. Кока ей рассказала, что видела тебя с непотребной бабой. Люка вытащила колоду. Выпал гроб. Понимаешь?

Я кивнул.