Венец безбрачия белого кролика

— Непременно, — кивнул я, хотя у меня при слове «бабочка» началась почесуха.

Неприлично взрослому мужчине в этом признаваться, но у меня при виде всего, что машет крыльями, сжимается желудок.

— Все в восторге, — повторил Семен, — и единственный человек, который отказался даже подойти к зданию — моя жена. У нее сразу сосудистый спазм от страха начинается.

— Бедняжка, — пожалел я Артемону, — теперь понимаю, как она испугалась тараканов, которых сумасшедшая баба вытряхнула из банки. Наверное, вашей супруге неприятие насекомых передалось от родителей генетически.

Последние мои слова — чушь, но я хотел подрулить к семье госпожи Глаголевой.

— Арти — сирота, — вздохнул Семен, — отец и мать скончались, когда ей то ли семь, то ли шесть лет исполнилось. Она их не помнит. Девочку отправили в приют.

Я сделал вид, что удручен жестокой судьбой Артемоны.

— Ой-ой! Бедная крошка. Находиться на гособеспечении — тяжелое испытание.

— Слава Богу, я лишен подобного опыта, — продолжал Семен, — мои родители ушли, когда я уже высшее образование получил.

— Братья-сестры Артемоны тоже боятся насекомых? — задал я вопрос дня.

— Арти — один ребенок в семье, — ответил Глаголев.

— Совсем плохо! — воскликнул я. — В случае смерти родителей девочке хорошо бы иметь сестру!

— На мой взгляд, лучше брата, — заметил Семен, — старшего. Он ей отца заменит. Но Арти фатально не повезло. У нее никого, кроме меня, нет! И очень жаль, что я не смог познакомить супругу со своими родителями. Мой отец в советские годы устраивал людям похороны.

Мать ему помогала. К сожалению, те, кто готовит тело человека к могиле, воспринимаются живыми как стервятники. Ну вот, налетели, все деньги у бедной родни склевали. Не скрою, есть жадные мерзкие сволочи, которые рады нажиться на бабушке, которая на последние копейки мужу могилку обустраивает. Но мои мама и папа были другими. Гениальные бальзамировщики, гримеры, психологи. При коммунистах как хоронили? Ящик из сосны, сверху красная тряпка с черной окантовкой. В качестве апофеоза подушка в домовине. Отпевание? Да вы что, Бога нет! Полупьяные могильщики гроб при родных заколачивают, на веревках опускают, глиной закидают, руку тянут: «Позолотите». Чисто цыгане. Мои же Сергей Семенович и Анна Михайловна иначе себя вели. Обивка у них была красивая. С телом работали так, что родня восхищалась, покойник как яблочко хорошенький лежал, всегда с улыбкой. Батюшку тайком звали, комната в агентстве была с иконами. Если проверяющий приходил, все живо прятали.