Венец карьеры пахана

Арсен привез его в свою роскошную четырехкомнатную квартиру, мимоходом шугнул Лариску, женщину, с которой он жил последние полгода, вышедшую по обыкновению его встречать. Кто знает, как отец отнесется к русской женщине? Но старый Армен молча перешагнул порог, даже не остановив взгляд на роскошной мебели, будто бы входил не в шикарную квартиру, а в обыкновенный амбар, и, повернувшись к сыну, стоявшему в дверях, негромко обронил:

В баре у Арсена стояло восемь видов коньяков, рассчитанных на самых разнообразных людей и на самые различные случаи.

Но не станешь же пить сладковатый «Камю», когда тревоги раздирают душу, здесь требуется что-нибудь порезче. Но Арсен прекрасно понимал, что речь шла именно об армянском коньяке, звездочек эдак на пятьдесят. В отношении к спиртному отец был большим патриотом.

Достав рюмочки, небольшие, граммов на тридцать, Арсен поставил их на стол. Отец любил пить именно из таких. Вот так понемногу, подливая себе по граммам, мог выпить целую бутылку. Сын аккуратно налил коньяк.

Питие коньяка для отца было всегда чем-то вроде священнодействия. Подержит рюмку в руках, взболтнет разок, посмотрит, какой цвет, оценит прозрачность напитка.

А тут хлоп, и проглотил все одним махом.

Арсен выпил свой коньяк крохотными неторопливыми глотками. С минуту его лицо оставалось неподвижным. Затем где-то в глубине зрачков старого Саакяна вспыхнула искорка, отец полегоньку оттаивал. Вот теперь с ним можно начинать разговор.

— Что-нибудь случилось? — негромко спросил Арсен.

— Случилось, — неопределенно протянул отец. — Ты знаешь, какова стоимость камней, которые ты мне переслал?

— Конечно. Каждый алмаз стоит около пятидесяти тысяч долларов. Это очень хорошая сделка, — достойно ответил Арсен. Деньги были недурные, есть чем гордиться.

Коньяк заметно взбодрил отца.

— Налей-ка еще, — попросил он, заметно повеселев.

Арсен кивнул, взяв бутылку, вновь разлил коньяк в крохотные рюмки. Отец с интересом наблюдал за тем, как тоненькая коричневая жидкость понемногу подбирается к самому краю рюмки.

Она остановилась, не достав до края каких-то миллиметра полтора. Себе Арсен налил немного, ровно половину рюмки. Впереди масса дел, так что напиваться не следовало.

Отец взял рюмку за донышко, согрел коньяк ладонями и принялся крохотными глотками пить его. Арсен, узнав своего отца, улыбнулся.

— После того как мы их ограним, они будут стоить по сто пятьдесят тысяч долларов каждый, — отец поднял вверх палец.