Верь в меня

Книга заставила ее забыть об осторожности.

Гнев Хоука оказался недолгим, это заметил он сам. Не прошло и часа после того, как он бурей вылетел из комнаты, а овладевшая им ярость уже стала воспоминанием. Ветер унес его скверное настроение с той же уверенностью, с какой надувал парус его ялика, пляшущего на волнах за пределами гавани. Хоук обернулся и посмотрел на Хоукфорт, гнездившийся над золотым песчаным пляжем среди белых скал. Вид города неизменно радовал его душу, возвращался ли Хоук из короткой морской прогулки или из многомесячного плавания.

То был его дом и его святилище, но главное, то была его победа над полным насилия, враждебным миром. Он лелеял Хоукфорт в потаеннейших глубинах своего сердца. Но сейчас крепость обрела для Хоука новый смысл. В его стенах находилась женщина, которой суждено стать его женой и залогом мира между двумя народами. Женщина, которую он уже начал желать, может принести ему ту же меру счастья, что и его сестра своему супругу. Женщина, обманувшая его…

Но ненадолго. Это льстило его самолюбию, хотя он не мог представить, сколько времени она думала тянуть такой маскарад и чем он мог кончиться.

Она рисковала.

Зачем? Наверняка у нее была на это причина, и возможно, он в конечном счете о ней узнает. Главное, что он познакомился со своей невестой. Ее тайна должна была раскрыться, но вместо этого стала еще более глубокой.

Он солгал, сказав, что вовсе не желает ее, но любой мужчина был бы глупцом, если бы не держал кое-какие вещи при себе. Десять раз глупцом, если бы дал женщине понять, какую власть она имеет над ним.

Он жаждал обладать своей норвежской нареченной так сильно, как ни одной другой женщиной, и его просто потрясла ирония судьбы, по воле которой эта женщина обвинила его, что он изменил ей с ней самой. Воспоминание о том, как она выбралась из бадьи, мокрая и перепачканная, но с огнем в глазах, вызвало у Хоука усмешку. Но веселость исчезла, уступив место чему-то более глубокому и жаркому, когда ему вспомнилось, как она смотрела на него, пока он одевался. Кажется, желание обуревало не только его.

Улыбка тронула уголки его губ. Он сощурился, когда отраженный от воды луч солнца ударил в глаза. Хоук повернул ялик по ветру и поплыл вдоль берега. Он полюбил море с самого раннего детства. И не испытывал большего чувства свободы, чем в то время, когда покидал землю и оставался наедине с могучими течениями воды и воздуха. То, что освобождение от повседневных забот было лишь временным, делало его еще более драгоценным.