Вера в ближнего

Растерялся, пытаясь понять, как это вообще работает. Он, набираясь опыта, научился обращаться с зениткой, но только теоретически, ни разу из нее не постреляв. А здесь все выглядит иначе, даже сама установка, несмотря на меньший калибр, гораздо больше по размеру и весу. Минимум в два раза.

Да тут все не такое, включая сиденье. Оно неудобно-непривычное.

Но опыт — великая вещь. Уже спустя секунды понял, что, несмотря на явное различие, просматриваются схожие принципы. И почти уверенно навелся на замыкающий грузовик, надеясь, что люди в его кабине таращатся назад, в сторону мечущейся под пулями твари, а не вперед, где перед ними столь нагло действует одиночка.

Нога напряглась, придавив педаль. Все четыре ствола загрохотали, выпуская десятки пуль в секунду. При этом взметнулось такое пламя, что Читер снова растерялся, не различая за ним результаты стрельбы. Или прицел действительно неудобный, или он как-то неправильно им пользуется.

На миг ослабил давление на педаль и злобно осклабился, увидев, что пули не ушли в молоко.

Перевел прицел чуть повыше, уже уверенно выдал еще одну очередь на пару секунд. И увидел, что башенка, перед тем начавшая спешно разворачиваться в направлении новой угрозы, перестала двигаться. Да и на башенку она уже не очень-то походила. Выглядит столь же скверно, как и кабина.

Из-за бронетранспортера, пошатываясь, выбрался мужик с полностью окровавленным лицом. Это не помешало Читеру определить, что перед ним незнакомец.

Следовательно — враг.

Противник не казался опасным, да и дистанция невелика. Можно достать пистолет и добить парой выстрелов. Но Читер знал, что в стремительно меняющейся обстановке нельзя отвлекаться на лишние телодвижения. Наведя установку на новую цель, он без колебаний придавил гашетку. Коротко, не на две секунды и не на одну.

Мужика смело на обочину. Только не целиком, на асфальте осталась валяться кроссовка с куском ноги в окружении омерзительных ошметков.

Громадный мертвяк, оставленный без внимания, замер метрах в семидесяти, не сводя с Читера оценивающего взгляда. Тварь и правда не из тупых, поняла, что у охотников осталась единственная боеспособная единица. А это уже куда меньше, чем было изначально.