Вера в ближнего

Сначала по метрополитену в лондонском кластере, потом по такой же трубе. Тут, под индустриальным кластером, их полно. Она выведет их к развилке, куда и нам надо. И дальше что у них, что у нас путь один. Вот там есть риск пересечься.

— Но ты же говорил, что они давно должны пройти.

— Да мало ли что я говорил. Читер, тут ведь Континент, тут тебе никто ничего не должен. Им что угодно могло помешать. Прикинь такой вариант, что их вообще твари слили и мы зря суетимся. Можно, конечно, проверить, попробовать им в лички написать.

Я там парочку ребят по прозвищам знаю. Но, увидев чат, они могут заподозрить, что им какую-то гадость готовят. Меня ведь здесь быть не должно, а лички с моим экипажем не отзываются. Сам понимаешь, это выглядит как-то ненормально.

Не будучи до мелочей знакомым с некоторыми деталями общения в чатах, Читер заинтересовался подробностями:

— А разве нельзя точно узнать, жив человек или нет, ничего ему не написав? Что мешает?

— Если регион один, сильно мешают нехорошие кластеры.

Статус видно, только если человек с тобой в одной группе или в списке друзей. Но списки через черноту плохо работают. Чат тоже не очень. Как напишешь, по неактивности не поймешь, в чем там дело. Может, на респ полетел, а может, за серьезной чернотой сидит.

— Ладно, пошли. А что это за туннели? Для чего они?

— Не знаю. Раз не воняет, значит, не канализация. Так какая нам разница, что это, если носу все равно?

— И вы что, никогда не интересовались, зачем они?

— Что-то технологическое.

Этот кластер называют индустриальным не просто так. Он со всех сторон окружен кварталами городскими, но сам без жилой или деловой застройки. Какая-то сплошная тяжелая промышленность. Кабелей и труб по стенам нет, освещения тоже, все выглядит чистым. Скорее всего, просто воду подавали для промышленных нужд.

— Это ведь очень широкие трубы, — удивился Читер. — Сколько же воды сюда подавалось?

— Сколько надо, столько и подавалось. В трубах безопасно, и это все, что нам нужно знать.

На пересечении никто не повстречался. Туннель как был изначально полностью безжизненным, так и оставался. Ни крыс, ни мокриц, ни хотя бы мух или мелкой мошкары. А ведь вода здесь есть, что должно благоприятствовать насекомым и вездесущим грызунам.

Может, с этой водой все плохо? Может, по этим трубам какую-то нехорошую химию гоняли? Вроде запаха нет, просто сыростью несет, но кто его знает.

Вот под эти мысли Жук и остановился, начав изучать ту самую воду.