Вера в ближнего

Может, сольешь их всех из своей знаменитой винтовки, может, сам сольешься. Как по мне, лучше самому слиться. Не так больно будет.

— Ты это сейчас к чему сказал — насчет боли? Что за намеки?

— Ты что, вообще не уточнял, куда идешь и что здесь творится? — задал Жук встречный вопрос.

Читер покачал головой:

— Такими делами у нас занимается только Март. Все, что касается границ, висит строго на нем.

— И он вам не сказал?

— А что он должен был сказать?

Жук скорчил гримасу, в которой промелькнула неописуемая гамма сильнейших чувств, после чего угрюмо заявил:

— Отсюда еще можно развернуться на запад.

И, если чуть повезет, выбраться без потерь. А вот если на Первую ступень забраться — это обычно без шансов. Чистый слив. Говорят, там нет тихих уголков, в которых можно хотя бы больше часа прожить. Конечно, никто там все не исследовал, но я таким заявлениям доверяю.

— Веришь в то, что никто не изучил? — спросил Читер. — Это похоже на доверчивость.

— Да, похоже, — согласился Жук. — Но только не в этом случае.

Ты разве не знаешь, что в этих местах никто и никогда через границу не проходил? Я ведь об этом говорил. Не раз говорил. С самой первой нашей встречи. Вот и получилось белое пятно.

— Я думал, что есть пути попроще, потому и не ходят, — ответил Читер. — Ты тоже об этом говорил.

— Да, есть, — кивнул Жук. — Но ведь это не ответ. Народ любит проходить там, где никто не ходил. Дополнительные бонусы и все такое. Да ты лучше меня про это знаешь.

— Конечно, знаю, — подтвердил Читер.

— Вот только здесь не бонусы, здесь только смерть, — мрачно продолжил Жук.

 — Даже перед ступенью очень опасно, а на ней — это вообще без вариантов. Если поднялся, спуститься не дадут. Здесь мы хоть что-то можем решать, а там решать уже будем не мы. Я не шутил, когда предлагал отсюда сваливать к барыгам. Здесь дороги на восток нет. Даже тебе не пройти.

— Да что там такое, на этой ступени? — нетерпеливо спросил Читер. — Только не говори, что на ней пастбище неназываемого.

Жук покачал головой:

— Того, кого нельзя называть, здесь никогда не видели.

Я думаю, он боится Троицы. Мы все ее боимся. И тебе тоже придется бояться, если наверх сунешься. Только бояться ты будешь недолго…

Последние слова Жука Читера. мягко говоря, удивили. И даже заставили призадуматься о полнейшей ненормальности спутника. А все потому, что про Троицу слышать доводилось, и упоминание о ней в таком контексте смотрелось, мягко говоря, неуместным.

Игроки — народ поголовно суеверный и нередко верующий.