– Ну совсем не в вашу породу пошла, – запричитала Мария Ивановна, – темная такая, смуглая. В отца удалась!
– В деда, – сердито перебила Наташа, – или вы забыли, как мой папа выглядел?
– Настя теперь с тобой жить станет? – поинтересовалась Парамонова.
– Кто ж мне ее отдаст? – горько спросила Наташа. – Вон, еле на денек выпросила, да и то лишь потому удалось, что свекровь Ритина и ее муж в Карловы Вары уехали, а я с нянькой договорилась.
– Ты же родная тетка, – покачала головой Парамонова, – или у вас отношения плохие?
– Никакие, – устало ответила Наташа, – когда Рита жива была, мы даже на праздники не встречались.
Юрий не очень родственников привечал.
– Но не он отец ребенка, – возмутилась Мария Ивановна, – кто ему разрешил девочкой распоряжаться?
– Юра Настю давно удочерил, – объяснила Ната, – а у приемного отца те же права и те же обязанности, что и у настоящего.
– Видно, любит он девочку, – бормотнула Парамонова.
Дед Шура, который, как всегда, висел в окне и поэтому стал свидетелем беседы, не вытерпел и влез в чужой разговор:
– Чужое дите – оно не свое! Никак не получится его до беспамятства любить.
– Ты на шубку глянь, – перебила его соседка, – норка! Не одну тысячу рублей стоит. Раз такие вещи покупает, значит, любит.
– Может, наоборот, – прищурился дед, – откупается? Совесть свою утишает, чует, не принимает сердце девку, вот и делает дорогущие подарки.
Парамонова махнула рукой и ушла, а у деда Шуры по невесть какой причине защемило сердце.
– Я, Вань, в ерунду не верю, – говорил он мне сейчас, – если люди блажить начинают, хрень несут вроде: «Чую сердцем, несчастье случится», то я посмеиваюсь.
Никому знать не дадено про будущее, все эти ясновидцы – обманщики, иначе почему никто из них в лотерею не выиграл и про авиакатастрофу какую не прокричал? Че мешает с телеэкрана гаркнуть: «Люди, самолет разобьется!»
Но в тот день прагматичный дед почувствовал беду и оказался прав.
И года не прошло, как Настенька скончалась. Ни Наташа, ни Федор подробностей не рассказывали, то, что в семье вновь стряслось несчастье, двор понял лишь по черному платку, который повязала тетка девочки.
Несколько дней бабы маялись от любопытства, потом Парамонова набралась смелости и остановила Наташу у подъезда.
– Чего ты в трауре? – осторожно спросила она.
– Настя умерла, – коротко ответила Наташа.
– Как? – отшатнулась Парамонова.
– От инсульта.
– Ребенок?
– Да.
– Разве такое случается?
– Редко, но бывает.
– Вот горе! – заохала Мария Ивановна.
