Конечно, все студенты обязаны упорно овладевать знаниями, но будущий журналист, проигнорировавший рассказ о древних греках, или редактор, путающий падежи, не нанесут непоправимого вреда человеку. А вот врач!!! Может, попытаться вразумить недорослей?
– Вы Иван Павлович? – будто птичка прощебетала над головой.
Я забыл про парней и посмотрел перед собой. Около столика стояла молодая женщина в джинсах и трикотажной кофте.
– А вы Олеся? – улыбнулся я.
– Да, – кивнула та, – можно сесть?
– Конечно, хотите пообедать?
– Еще рано, – скромно ответила она.
– Тогда кофе?
– Лучше чай.
– Хотите пирожное?
– Это дорого!
– Ерунда, – воскликнул я и приказал официантке: – Принесите нам набор птифуров[3].
Подавальщица ушла, и я сразу взял быка за рога:
– Можете рассказать о себе?
– Олеся Беркутова, – робко начала собеседница, – я незамужем, образование девять классов и училище, медсестрой хотела стать, но не получилось.
– Диплома нет? – изображал я из себя нанимателя.
– Есть, – сказала Олеся и вынула из сумочки несколько разноцветных книжечек, – смотрите, вот паспорт. Прописка московская, постоянная. Аттестат школьный, диплом училища, а это удостоверение, я в больнице работала.
– Почему ушли?
Олеся посмотрела на тарелку, которую поставила между нами официантка, и спросила:
– Можно вон то, с розочкой?
– Угощайтесь от души, все сладкое только для вас, сам я его не люблю.
– А вы милый, – улыбнулась Олеся, – совсем меня не знаете и угостить решили.
Спасибо. Из клиники я убежала, потому что не выдержала. Отделение было тяжелое, народ лежачий, намучилась я с больными. Думаете, медсестре легко? Поставила укол, капельницу наладила, градусник сунула, таблетки раздала – и чай пить? С плюшками?
– Примерно так, – поддакнул я."
"– Вот и те, кто зарплату среднему персоналу начисляет, того же мнения, – кивнула Леся, – а на самом деле все совсем не так шоколадно.
Санитаров нет, сами каталки толкаем, больных тягаем и с поручениями носимся. Иной раз присесть не удается. Заявишься в семь на работу, и завертелось. На черной лестнице покойник лежит, его ночью в морг не спустили, значит, тебе везти. А лифтер опять напился, приехал на этаж, кабину не открывает, орет: «Кто стучится в дверь моя? Видишь, дома нет никто!» Сбагришь мертвяка, крутись колесом: уколы, клизмы, вливания.
