Так вот, его застрелили в упор, когда он вышел к штурмующим с белым флагом для объявления перемирия. А потом, захватив здание, боевики вытаскивали партийных работников на улицу, вырезали им сердца, отрубали конечности, подвешивали за ноги, обезображивали лица, напяливали на них портреты коммунистических вождей и расстреливали…
– Как в том подвале, – заметила Верка.
– Только в более широких масштабах, – добавил Антал.
– Вам надо спрятаться – по крайней мере, до тех пор, пока вновь сюда не придут советские войска.
– Я готов уйти, – ответил Антал, – но Вера только что отказалась ехать под крышу советского посольства.
– Глупости, надо уходить! – решительно произнес гость.
– Рудольф, – обратилась к нему Верка, – огромное вам спасибо за предупреждение и заботу о нас, но ведь все говорят о продвижении к Будапешту более мощной группировки советских войск, и даже наш дипломат этого не отрицал, поэтому подавление венгерской контрреволюции неизбежно.
– Так что мы остаемся в Будапеште! – подтвердил Веркины слова Антал. – А сейчас я предлагаю посидеть за столом, расслабиться и отведать копченостей, тем более что есть чем их запить.
Рудольф помрачнел, а Верка подумала, что он заботится не только о них, но и о себе.
– Твое приглашение, Антал, на «пир во время чумы» принимается, раскупоривайте свои запасы! – весело произнес гость. – Я действительно хочу есть, да и порядком взвинтил себе нервы.
– Наверно, большинство будапештцев живет сейчас на пределе своих возможностей! – сказал, разливая коньяк, Антал.
